Черновик
06 октября 2005

«Нам всем нужен кто-то, кого бы мы могли любить,

И, если хочешь, ты можешь полюбить меня…»

М. Науменко.

«Истинные чудеса не должны происходить внезапно, как в сказках Шахерезады. Для того, чтобы произошло настоящее чудо, может потребоваться много времени. Столько же, сколько нужно для того, чтобы вырастить кристалл, изменить мировоззрение, дождаться, когда пожелтеют и опадут листья. Главное – быть внимательным, чтобы ничего не пропустить…»

К. Кизи, «Песнь моряка»

***

Каждый вечер он возвращался домой пешком. Если, конечно, было не холодно. Шагал, пытаясь привести мысли в порядок, придти в себя после 12-ти часового рабочего дня. Весь день на ногах, голова полна расчетами, не забыть вовремя улыбнуться клиенту или клиентке, запросить поставщиков, когда наконец прибудет партия чертовых дизельных генераторов… И так каждый день. Выходные он брал крайне редко.

Единственное, что спасало – город. Исаакий, полный достоинства и величия, спокойная река, невозмутимые каменные львы, небо цвета осеннего моря. Он шел по городу и понемногу начинал улыбаться. А потом чистил зубы и падал в постель.

В исключительно редкие выходные он отправлялся в клуб: пара марок под язык; музыка, музыка, музыка, а потом девушка. Она делила с ним ритм, а под утро и постель. Потом уходила, а ее имени он даже и не спрашивал. Он называл всех одинаково – «миленькая». И никто из них не обижался.

Иногда – кафе, друзья и много пива. Иногда – кино: в одиночестве среди переполненного зала с пакетиком сладкого попкорна в руках.

Он много мечтал: о том, что у него будет двое детей. Нет, трое! И загородный дом. И яхта. И любовь. Много-много любви!

Эфемерная, странная жизнь – не жизнь, а черновик. Все время в ожидании чуда: сегодня он встретит Ее, просто встретит на улице. Или в кафе. Или в кино. Он сразу поймет, что это Она. А потом ради Нее сменит работу. Ради Нее купит машину. А потом дом. А потом родятся дети. Он думал об этом и начинал улыбаться.

Он все время жил по инерции. Инерцией его занесло в военное училище, инерцией – в армию, инерцией же оттуда и вынесло. Сначала он работал на показах одного модельного агентства, а потом стал продавцом аккумуляторов и генераторов. Каждый понедельник он обещал себе хотя бы позвонить в какой-нибудь вуз и узнать, сколько денег потребуется на заочное обучение. Но водоворот деловых звонков и встреч затягивал его до конца недели… И он говорил себе: «Успею!»

… Люди часто похожи на глупых рыбаков, в руки которых золотые рыбки заплывают сами. Только мы не успеваем рассмотреть, поймать, удержать, понять: «вот оно!». Нам все время кажется, что мы живем начерно. Что сейчас - это не жизнь - так, подготовка к будущему счастливому бытию…

***

Однажды под Новый год он слонялся по Гостинке и выбирал подарки. Бесцельный поход, бесцельная трата времени – подарки для людей, которые ему безразличны. Шумная пафосная вечеринка, которая ему не интересна. И следующий день, начало нового года, в котором ничего не изменится…

Он зашел в отдел, где продавали будильники: вспомнил о том, что давно пора приобрести себе новый. Обрадовался, что совершит хоть сколько-нибудь полезную покупку. И увидел ее. Она растеряно крутила в руках часы в ядовито-морковном корпусе.

- Больше Вы ничего не можете мне предложить?» - осведомилась она у продавца. - Что-нибудь менее… кислотное? - Сама она была одета в черное пальто с белым воротником из искусственного меха, черные же сапожки. В руках – черные перчатки и черная сумочка.

- Нет! - решительно заявил продавец. - Больше ничего нету.

Он почувствовал, что должен ЧТО-ТО сделать. Причем ПРЯМО СЕЙЧАС.

- А вот же, смотрите! – выкрикнул он, тыча пальцем в стекло витрины, за которым расположился небольшой будильник светло-голубого цвета.

- Действительно. Хотите взглянуть поближе? – нехотя протянул продавец, позвякивая ключами от стеллажей.

- Да-да, конечно, - рассеяно кивнула она, глядя совсем в другую сторону….

***

Она была как свежий ветер, как глоток чистого воздуха в темном, давно и наглухо закрытом помещении, как обещание мечты, которая может сбыться… Он называл ее «мой кислородик». Он проводил с ней все свободное время, он был готов достать для нее не только Луну с неба, но и все видимые и невидимые обычным глазом звездочки.

С ней было так спокойно и так легко, что он не верил своему счастью. Во сне он всегда брал ее за руку: боялся, что однажды утром она исчезнет. Перед тем, как привести ее в свой дом, он не спал несколько ночей - драил холостяцкую квартиру. Пытался отмыть окна, но грязная вода замерзала прямо на стекле, и ее пришлось отскабливать армейским ножом. Он купил новую посуду, скатерть и турку.

Ее родители были владельцами огромной квартиры на Невском, а сама она жила в небольшой, но отделанной по самым последним евростандартам, однокомнатной на Рубинштейна. Квартиру, кстати, она купила на свои деньги – ведь чудес не бывает. Сначала был госуниверситет, пыль библиотек и затхлость лабораторий, затем – выигранное по конкурсу обучение в Англии, потом – работа за смешные деньги, но для получения опыта. После – место начальника отдела в маленькой, но хорошо известной фирме. А потом уже она открыла собственную компанию. После трудностей первого года с удовольствием вложила деньги в квартиру и машину. Новую, дорогую. А он ездил на метро, иногда на велосипеде. И продавал стартеры и генераторы для импортных машин. А жил – в съемной комнате в конце Обводного канала.

Он очень боялся, что она развернется и уйдет. Но она не ушла. Она похвалила его дом и осталась. Она повесила новые шторы, и каждый вечер пекла ему разные торты. По вечерам она встречала его в коридоре и снимала с него ботинки. Она не давала ему сделать лишнего движения, и успокаивалась только тогда, когда он, отмытый, накормленный и сонно-блаженный, гнездился в ободранном кресле и принимался за рассуждения о том, как он получит высшее образование, откроет свою собственную фирму и построит дом. Она кивала и соглашалась с его словами и планами. Она была воплощенным спокойствием, сочувствием, теплом.

Она уже раз ошиблась. Не рассмотрела, не удержала… Задыхаясь от боли потери решила, что больше этой ошибки не повторит. Никогда. Ничего готового, идеального на блюдечке с голубой каемочкой жизнь нам никогда не дарит. Над всем нужно работать. И отношения – тоже тяжкий труд, они не сразу становятся идеальными. А еще – она устала без любви. У нее сформировалась жестокая потребность, необходимость заботиться о ком-то, отдавать тепло и нежность.

Вот потому-то, наплевав на разницу в образовании, уровне достатка и пр., пару раз крепко поругавшись с родителями и вызвав серьезное неодобрение друзей, она продолжала учиться любить его, заботиться о нем, принимать таким, какой он есть и предполагать, что с ее помощью он станет еще лучше.

***

Друзья завидовали ему, а товарищи по работе недоумевали: «Где ты ее взял, недотепа? И почему дуракам так везет?! Спорим, она тебя скоро бросит?» Но она не уходила. Весной она тоже купила горный велосипед и каталась с ним поздно вечером по дремлющему Петербургу. А летом потащила его в Куммолово прыгать с парашютом. Она ходила вместе с ним в его любимый клуб «ПАРЪ» и оставалась с ним до самого закрытия. Правда, марки он больше не покупал. И откладывал деньги на учебу.

***

В полуподвальном кафе очень долго готовили глинтвейн. И похож он был скорее на горячий морс, чем на алкогольный напиток. Но за окнами свирепствовал балтийский осенний ветер и шел абсолютно безапелляционный ливень. Поэтому распивать горячее, хоть и разбавленное вино, было приятно.

- А какой глинтвейн делает твоя Лиза! Слу-ушай, может лучше возьмем вина и к тебе поедем? Повезло ж тебе с девушкой! – захлебывался восхищением его брат Тема. – Кстати, мама живо интересуется: а когда же свадьба?

Он раздавил лимон ложкой, выловил из кружки пару загогулинок гвоздики и поднял глаза на брата:

- Знаешь, Темыч, мне все же кажется, что это не Она. Что я сейчас сделаю ошибку. А потом встречу Ее. Но я буду уже спеленатым по рукам и ногам семьянином и не смогу добиться настоящего счастья.

Тема как раз неосторожно схватился рукой за еще горячий стакан (глинтвейн в этом кафе подавали не в глиняных кружках, а почему-то в стеклянных стаканах) и едва успел поставить его обратно на стол.

- Ты что, дурак? – возмущенно взвыл, тряся обожженной рукой, младший брат. – Хочешь, поспорим на мой компьютер, что такой, как Лизка, ты не встретишь больше никогда?! Ты просто избалованный подонок, братец, вот что я тебе скажу!

Он лениво потянулся, пожал плечами в знак того, что не будет спорить с родственником, и стал неторопливо осматривать свои карманы в поисках зажигалки.

***

Он стал позднее приходить домой (пару раз – нетрезвый) и часто молчал. Она не приставала к нему с расспросами, и продолжала вести себя также, как и раньше. Как-то они вернулись из гостей. Она расстилала постель, а он смотрел в окно. За окном барабанил привычный питерский дождь; на шоссе подслеповато и беспомощно мигали фарами редкие авто.

- Я должен тебе кое-что сказать.

- Да, милый?

- Я понял, что я больше не люблю тебя. Я ошибался, когда говорил обратное.

- Что? – она обернулась, скомкав в руках простыню. – Ты что-то сказал, но я плохо расслышала.

- Я понял, что я больше не люблю тебя.

- А-а, теперь разобрала. Но почему? – она была спокойной и доброжелательной.

- Не знаю. Просто я так чувствую. Я думаю, нам надо расстаться.

- Как скажешь…

***

Через пару месяцев он встретил ее на улице. Она кого-то ждала возле своей машины. Он приветливо кивнул ей и прошел мимо. Ей показалось, что весь проспект слышит безумный стук ее каблуков по мощеному камнем тротуару. Ноги не успевали за криком. Она бежала так, как еще никогда в жизни не бежала…

…Она была гордой, и ей нужно было беречь себя от резких движений. Поэтому на самом деле она печально посмотрела ему вслед, но окликать не стала.

- Главное, что анализы прекрасные: ни гепатита, ни СПИДа. Я так боялась, что он наградил вас с малышом какой-нибудь заразой! Это даже к лучшему, что вы больше не вместе. Плохой бы из него вышел отец, - высказалась элегантная пожилая дама, устраиваясь в салоне поудобнее. И осеклась от ставшего тяжелым и холодным взгляда дочери.

***

Каждый вечер он возвращается домой пешком. Вглядывается в глаза прохожим, ищет смысл в передвижении облаков, мечтает о том, что скоро его жизнь изменится. Недавно ходил поздравлять друга с рождением ребенка, и ощутил острый укол где-то под ребрами, слева. Зависть? Похоже на то.

Он не отчаивается: он надеется: когда-нибудь он обязательно встретит Ее, и Она наполнит его жизнь смыслом.

… Иногда не остается времени, чтобы переписать черновик: наступает deadline , когда пора сдавать сочинение. А Бог – строгий учитель. Он не добавит ни одной лишней минутки.