Les Обыкновенные и Невероятные Приключения Анны Лассо в мире Fashion
24 сентября 2007

Дмитрий Передний 

 

 

# 1.

 

Эль Макферсон в новелле:

 

Жемчужина Смерти, или Бремя Славы.

 

Клаудия Шиффер в роли самой себя,

Такеши Китано в роли мертвого японца,

Леонардо ДиКаприо в роли официанта.

 

   Анна Лассо, начинающая модель престижного миланского агентства, стояла на пороге «Fashion Café» и в задумчивости теребила воротник мехового жакета от Barcarola. Время от времени она тихо вздыхала и, хотя проходившие мимо мужчины то и дело оглядывались на нее со значением, оставалась все так же печальна и задумчива.

-         Не понимаю, - шептала Анна озлобленно. – Совершенно ничего не понимаю. Для того ли я шастала по подиуму всю Неделю моды в Лондоне, чтобы меня не пустили в первую же попавшуюся лондонскую забегаловку? И это-то мой агент называет красивой жизнью?

   В помещении «Fashion Café» горел уютный свет, за барной стойкой скучал смазливый бармен, в темном углу Клаудиа Шиффер болтала с кем-то по сотовому телефону – жизнь, действительно, прекрасна. Но дверь была заперта, и никто на Анну и на ее призывный стук не реагировал.

   Окончательно разуверившись в справедливости, Анна достала из сумочки диоровскую помаду и написала на стеклянной двери весьма неприличное слово. Юной модели моментально стало легче, и она уж было решила наведаться в ближайший суши-бар, как вдруг лицом к лицу столкнулась с самой Эль Макферсон. А ведь Эль, Клаудия Шиффер и Наоми Кэмбелл являлась совладелицами того самого «Fashion Café», которое Анна только что осквернила. Повисла глупейшая пауза.

   Бедная Анна (от природы авантюристка, да и просто непредсказуемая девушка) не придумала ничего лучше, чем изобразить приступ эпилепсии, надеясь таким образом избежать дальнейших разбирательств. Она скорчила дикую рожицу, завыла нечеловеческим голосом, затем в конвульсиях несколько раз бросилась на дверь ресторана и размазала срамную надпись. Сценка была разыграна идеально и правдоподобно – правда, когда модель замертво грохнулась прямо к шикарным ногам Макферсон, ход ее мысли резко переменился.

-         О! Какая прелесть! – воскликнула Анна откуда-то снизу и неподходяще бодрым тоном. – Туфли от Феррагамо! Чудесная вещь, Эль. Где брали?

-         Встаньте, пожалуйста, - ледяным тоном потребовала Макферсон.

   Анна встала и пристыжено потупилась. Тут она представила, в каких красках назавтра опишут ее выходки таблоидные издания, и настроение окончательно испортилось.

-         Я где-то вас уже видела, - сказала Эль недружелюбно и с подозрением прищурилась.

   «Ну, конечно, - подумала про себя Анна Лассо. – Эти топ-модели первого эшелона все такие – сначала ставят подножки на показе у Шанель, а потом утверждают, что где-то меня уже встречали».

-         Мы пересекались на показе коллекции Лагерфельда, - сказала она уже вслух и попыталась уйти. Однако Макферсон уверенно преградила ей путь.

-         Ой, ну, тётя, - жалобно заскулила Анна, - я не хотела. Ресторан закрыт, а мне так нужно было получить свою ежедневную порцию джина с тоником, что я очень сильно расстроилась. Вот и нашкодила. Ну, извините…

-         Ты моя поклонница?

-         Ну, как вам сказать…

-         Хорошо. А тайны ты хранить умеешь? – неожиданно спросила Эль к немалому удивлению Анны и все с тем же подозрением в голосе.

   Вообще, как Анна уже давно заметила, в идеальной Эль Макферсон сегодняшним вечером было что-то не то. Появиться на Coventry Street без макияжа, с растрепанными волосами и в футболке от Lacoste из прошлогодней коллекции – как-то это все не вязалось с имиджем преуспевающей экс-модели, дизайнера нижнего белья, актрисы и невесты швейцарского банкира. К тому же (Анна поклялась разболтать об этом все своим подружкам) Эль неприличным образом раздалась в бедрах.

-         Тайны? – переспросила Анна и опять поглядела на бедра Макферсон. – Тайны я однозначно умею хранить. А что?

-         Пойдем, мне необходимо мнение незаинтересованного человека. Мнение всецело преданного мне человека.

-         Но я…

   Эль не стала слушать. Она отперла дверь в ресторан собственным ключом и после того, как они вошли, чересчур даже поспешно вновь ее заперла. Навстречу им выбежала запыхавшаяся Клаудия Шиффер. Фирменная футболка «Fashion Café», черная короткая юбка Versus. По мнению, Анны слишком простоватый выбор, но Клаудия тем и славилась.

-         Боже! – взвизгнула Шиффер. – Эль, на кого ты похожа! На тебе лица нет.

   «Профессиональная терминология», - подумалось Анне.

-         Не до этого сейчас…

-         Кстати, Эль, - поинтересовалась Анна, - почему вы все-таки бросили модельный бизнес? Выглядите ведь… хорошо.

-         Я уже слишком стара для этого дела.

   Анна еле сдержалась, чтобы не задать другой волновавший ее вопрос, но Эль ее опередила:

-         А располнела я потому, что беременна.

-         Опять?! – вскрикнули Анна и Клаудия хором и в неподдельном ужасе.

-         Да, во второй раз, - Эль отвечала коротко и неохотно, казалось, что мысли ее сейчас очень-очень далеко.

-         Надеюсь, от Арпада Буссона? От банкира? – ехидно уточнила Анна, гордясь своими светским познаниями.

-         От него, от него. Где он? – обратилась Эль к Клаудии.

-         Арпад? – наивно переспросила Клаудия.

-         Да, не он. Труп где?

-         Труп?! – взвизгнула в свою очередь Анна.

 

*  *  *

 

   Все три дамы проследовали в соседнее помещение, где Анна Лассо, действительно, увидела около одного из столиков настоящий труп. Это был пожилой японец. Он лежал на полу, раскинув руки, глаза его закатились, а изо рта вытекла густая, белая пена. В целом же этот мертвец не вселял страха, и Анна присела на корточки, чтобы внимательней его разглядеть.

-         Что случилось? – спросила она у Эль.

-         Это наш постоянный клиент, бизнесмен из Японии. Он заказал устрицы, и мы решили подложить ему в одну из раковин сюрприз – черную, микимотовскую жемчужину. Похоже, ей он и подавился.

-         Ошибаетесь, - уверенно заявила Анна. – Он не подавился… Клянусь своей горжеткой от Лакруа.

-         А что же?..

   Повисла секундная пауза.

-         Его отравили, - все также уверенно выпалила Лассо.

   Эль побледнела, а у Клаудии (уже не в первый раз за этот вечер) случилась очень стильная истерика. Анна еще раз внимательно осмотрела труп и, уже совершенно убежденная в своих выводах, объяснила:

-         Однажды, когда я обедала в ресторане «Maxims» в Париже, человек за соседним столиком подавился маслиной. Его не успели спасти, но я точно помню, что у трупа только лицо посинело – никакая же пена изо рта не шла…

-         Труп у Максима? Какой курьез, – искренне поразилась Клаудия.

-         А в каком-то фильме, – продолжила Лассо, – я видела, что случилось с человеком, отравленным цианистым калием. По-моему, это как раз наш случай.

   Эль молчала и нервно комкала салфетку. Возможно, этот образ понравился бы циничным журналистам из «желтых» изданий, а Анна замешательству австралийской звезды, скорее, сочувствовала.

-         Все даже хуже, чем я предполагала, - мрачно призналась Макферсон. – Нас подставили.

   Клаудия изящно выругалась и, не желая больше все это выслушивать, быстро вышла из зала.

-         Что вы имеете в виду? - спросила тем временем Анна у Эль.

-         Это все люди из «Планеты Голливуд» – они расположились здесь по соседству. Решили, по-видимому, избавиться от конкурентного заведения и подложили нам такую свинью.

-         Эль, имейте почтения к покойному. Потом, вы ошибаетесь. Чтобы Шварценеггер подсыпал кому-то цианистый калий – это звучит, по крайней мере, абсурдно. К тому же «Fashion Café» рассчитано несколько на иную аудиторию, нежели «Планета». Вы не конкуренты.

-         А что же тогда происходит? – Эль чуть не плакала. – У нас труп под столиком валяется – какая великолепная реклама! Это скандал и это хоронит проект!

-         Даже плохая реклама – все равно реклама, - философски заключила Анна.

   На этих словах в зал неожиданно ворвался моложавый и чем-то крайне взволнованный официант. Задыхаясь от быстрого бега, он подскочил к Макферсон и протянул ей какую-то бумажку.

-         Прошу вас… умоляю… - шептал он прерывающимся голосом.

-         Боже, только не он! – аффектированно взвизгнула Эль, схватила Анну за руку и настойчиво потащила к выходу.

-         Но позвольте, что происходит? – спросила Лассо.

-         Этот сумасшедший официант уже несколько часов за мной бегает со своей бумажонкой – хочет, наверное, чтобы я оставила ему автограф. И в такой-то драматичный час! Мои поклонники совсем стыд потеряли.

   Прежде чем покинуть кафе Анна бросила на взмыленного, очаровательного в растерянности официанта последний взгляд. Ей стало очень жаль этого влюбленного в Макферсон мальчика, и она дружески помахала ему рукой. Правда, ослепительный блеск брильянтового кольца от Tiffany моментально рассеял внимание Анны, и настойчивые оклики официанта она уже не расслышала.

 

*  *  *

 

   В тот же вечер Эль Макферсон предложила Лассо слетать с ней на несколько дней в Сидней. Скотланд-Ярд показаниями моделей не заинтересовался, из страны их преспокойно выпустили, и уже через три часа Анна и Эль сидели в первом классе самолета, направляясь в Австралию. Женщины пили «Veuve Clicquot», примеряли беспошлинные – какой сладкий грех! – топики Gucci, и без умолку болтали. Они обсуждали странное событие того дня.

-         Это не похоже на случайность, - утверждала Эль. Она летела на свою любимую родину и впервые за вечер расслабилась. Сидней же приберег для Макферсон роль в скандальной пьесе «Синяя комната».

-         Случайность или нет, давайте рассуждать здраво, - предложила Анна и налила себе еще шампанского. – Кто, кроме вас и Клаудии, знал, что в устрицы подложена жемчужина?

-         Повар, но это проверенный человек. Он предан мне и убийства не допустил бы. Это ведь, действительно, нанесет сильный ущерб репутации «Fashion Café».

-         Цианистый калий вместо жемчужины от Mikimoto – я часто спрашиваю себя, Эль, куда мы катимся?.. Впрочем, дорогая, не волнуйтесь – если даже ваше кафе закроется в Лондоне, остаются еще представительства в Нью-Йорке и Париже… Что с вами?

   Эль Макферсон стремительно и неестественно побледнела, глаза ее широко раскрылись, а полупустой бокал выпал из расслабленной руки. Наверное, в горле модели пересохло – она с трудом сглотнула и уставилась на собеседницу.

-         Как вы сказали? – переспросила Эль шепотом.

-         Простите?..

-         В Лондоне, но не в Нью-Йорке и Париже?.. Это чудовищно.

-         Дорогая, нельзя же до такой степени любить деньги!

   Будто в бреду Макферсон отрицательно мотала головой и шептала надсадное «нет, нет…».

-         Вы понимаете, что это значит? – обратилась она к Лассо. – Ведь на меня объявили охоту!

-         В каком смысле? – Анна даже испугалась.

-         Все сходится, - Эль стала рассуждать вслух, - убийство произошло именно в лондонском кафе, а ведь только я должна была там сегодня появиться. Клаудия без предупреждения и на один вечер прилетела из Парижа, а Наоми…

-         Наоми пропадает на вечеринках клуба анонимных наркоманов? – простодушно подсказала Анна.

-         Вот именно. Наоми в Нью-Йорке, Клаудия в Париже, а я сейчас даже квартирую в Лондоне! Подставить хотят именно меня, меня хотят очернить, если не хуже…

-         Что может быть хуже скандала?

-         Возможно, и убить собирались меня!

   Не сговариваясь, Анна и Эль налили себе еще шампанского и выпили бокалы залпом.

-         Какой кошмар, - прошептала Лассо. – Помню, мне однажды приснился сон, что я иду на свидание с сыном Депардьё, а на платье у меня пришит лейбл, и на лейбле этом вместо Chanel написано Shanel. Я проснулась в холодном поту.

-         Жуткий сон…

-         Эль, а вы не думали, что на вас хотят навесить само убийство? Вы подкладываете в устрицы жемчужину, а кто-то неизвестный подсыпает яд. Кого же в результате, позвольте спросить, обвинят?

   Макферсон опять смертельно побледнела. Она посмотрела на Анну с мольбой о пощаде и наконец-то разревелась.

-         Ужас, ужас, конец всему, - твердила Эль, всхлипывая и размазывая слезы по лицу. – Конец моей карьере, конец семейному счастью – прими меня, тюрьма.

-         Но, Эль, дорогая, прекратите истерику, - Анна заказала у подбежавшей стюардессы еще одну «Вдову Клико». – Не смейте сдаваться! Ведь вы прекрасно знаете, что ни в чем не виноваты. Чтобы знаменитая Макферсон оказалась отравительницей, но ведь это – комедия, это как мужская осенне-зимняя коллекция Comme des Garcons 2001 года – смех да и только. Эль, вытрите слезы и скажите – я не отравительница!

   Тут Анна осеклась, посмотрела на свой пустой бокал, затем на соседку, затем опять на бокал и принужденно улыбнулась.

-         Ведь вы не отравительница, правда? – спросила она у Эль уже заискивающим тоном.

-         Нет! – решительно и гордо воскликнула экс-модель. Она поправила волосы, высморкалась и сказала, – Вы совершенно правы Анна, я – не преступница и должна за себя бороться. Я докажу всем, что не совершала ничего ужасного и упеку своего бывшего мужа за решетку.

-         А он-то ту при чем? – удивилась Анна.

-         Я уверена, что убийство запланировано именно Жилем, моим первым мужем. Он до сих пор не смирился с тем, что я удачлива, богата, красива и не принадлежу ему. Уверена, что Жиль жаждет со мной расквитаться.

-         Эль, это серьезное обвинение – не стоит спешить с выводами…

-         Если это не «Планета Голливуд», то либо мой бывший, либо кто-то из безумных поклонников. Ох, Анна, вы начинающая модель, и будущее ваше смутно, а я – знаменитость, и вы даже не представляете, как сложна и опасна жизнь звезд, светил шоу-бизнеса. Все только и мечтают о твоем закате…           

   И опять глаза Эль расширились, а кровь бежала от лица. Трагически модель прошептала:

-         Если это кто-то из моих поклонников, в Сиднее меня ждет еще одно страшное испытание. Ведь всему миру известно, что я играю в пьесе Королевского Театра и что очередной спектакль через три дня. Я буду как на ладони…

-         Кстати об игре, - не сдержалась Анна, - Помнится, вы снимались в одном фильме с Хью Грантом. Всегда хотела узнать – как он целуется?

-         Ой, не спрашивайте! – отмахнулась Эль.

   Повисла тишина, и обе женщины углубились в свои пудреницы.

 

*  *  *

 

   Через три дня, как и предсказывала Макферсон, десятки сиднейских счастливчиков любовались моделью в скандальной пьесе «Синяя комната». Анна сидела в партере и получала несказанное удовольствие. Про себя она решила, что роль Эль очень подходит – в эротических сценах экс-модель смотрелась органично, если не сказать живописно. На Бродвее в постановке «Синей комнаты» участвовала Николь Кидман, однако, на взгляд Анны Лассо, эта костлявая австралийка не шла ни в какое сравнение со своей соотечественницей, давно получившей среди журналистов прозвище «Тело». Одним словом Макферсон – блистала.         

   Спектакль подходил к концу, Анна клевала носом, зрители припали к театральным биноклям, и вдруг среди напряженной тишины раздались два оглушительных выстрела. Стреляли из зала. Сдерживая крик, Лассо увидела, как Эль замертво упала на сцену, а через долю секунды покачнулся и рухнул партнер актрисы по пьесе.

   Не теряя ни секунды, Анна бросилась на сцену и подбежала к бездыханному телу Макферсон. Зрители в панике покидали зал, и вместе с ними, наверно, давным-давно бежал мерзкий убийца. Лассо, заламывая руки, растерянно склонилась над подругой – она и переживала, и между тем в шоке боялась запачкать кровью роскошное платье от любимого Cerruti.

   Мысли смешались в голове юной модели, успевший искренне привязаться к своей новой знакомой. Она хотела плакать, но слезы почему-то не текли, она жаждала отомстить преступнику, но не знала, с чего начать. Анна растерянно уставилась в зал, и лучи театральных софитов на мгновение ее ослепили… Лассо увидела себя маленькой, на сцене школьного театра. Вот она стоит, сливаясь с декорациями какой-то дешевой, меблированной комнаты, ревет и поправляет уродливую, гигантскую шляпу-колокол на голове. Над ней смеются одноклассники, потому что Анна чересчур для них высокая, и потому, что, по замыслу учителя, в пьесе о жизни бельгийских чернорабочих ей досталась унизительная роль торшера. Это был позор, и маленькая Лассо поклялась тогда отомстить всем своим обидчикам. Именно тогда она твердо решила стать знаменитой и уничтожить притеснителей собственным великолепием.  

   Лассо вынырнула из секундного провала в прошлое и опять посмотрела на Макферсон. Как она не искала, как не приглядывалась, но на великолепном теле Эль не оказалось никаких следов крови – экс-модель, скорее, походила на спящую красавицу. Анна присела на корточки и попыталась нащупать у Макферсон пульс. И стоило лишь ей притронуться к шее Эль, как та неожиданно приоткрыла глаза и уставилась на Лассо.

-         Я мертва? – уточнила она слабым голосом.

-         Не знаю, - искренне призналась модель.

   Тут, правда, Анна сообразила – порывисто встала и подошла к телу другого актера. Как она и предполагала, в животе мужчины зияла темно-красная рана от рокового выстрела, и это удивительно хорошо сочеталось с багровой обивкой кресел в зале и позолоченной лепниной потолка…

 

*  *  *

 

-         Убийца промахнулся, - настаивала Эль через полчаса в фойе Королевского театра, где вместе с Анной она дожидалась заключения следователей.

-         В таком случае стрелявший был близорук, как мой агент, - уверенно заявила Анна. – В момент выстрела ваш партнер по спектаклю стоял на левой стороне сцены, а вы на правой, а сцена широкая, и уж не знаю, как надо было извернуться, чтобы, стреляя в вас, попасть в другого человека.

-         Что вы хотите сказать?

-         Стреляли не в вас.

-         Но это абсурд…

-         Уверена, скоро все выяснится, - напророчила Анна.

   Действительно, через некоторое время к женщинам подошел толстяк-полицейский и, рассыпаясь в извинениях, сообщил, что убийца задержан, что им оказалась брошенная, ревнивая любовница актера, что беспокоиться не о чем, а сам актер только ранен и скоро поправится. Напоследок служитель закона выпросил у Макферсон автограф и, счастливый, удалился.

-         Уму непостижимо, - дивилась Эль. – Как судьба со мной играет, как все запутано.

-         Думаю, это не судьба, а синдром… – но Лассо не успела договорить. Кто-то позвонил Макферсон на сотовый, и ей пришлось ответить.

-         Да-да, привет, - скорбно прошептала экс-модель и объяснила Анне, - Это Шиффер звонит… Слушаю тебя! Какое зеленое платье? Клаудия, о чем ты? Хочешь позаимствовать у меня зеленое платье Gaultier на кинопремьеру? Что за бред?.. Я отказываюсь тебя понимать – лучше скажи, чем закончилась история с жемчужиной… Чего я не знаю?..

   Анна вновь приготовилась лицезреть мертвецкую бледность Эль – неприглядное явление, которое, однако, положительно влияло на самооценку самой Лассо. И все же она просчиталась. Выслушивая Клаудию, Эль вовсе не побледнела – она густо и самым неприличным образом раскраснелась.

-         Что? Ну, что, ну, как?! – затараторила Анна, когда ее собеседница отключила телефон.

-         Полная катастрофа, - призналась Эль.

-         Мужайтесь.

-         Да нет, все не так уж плохо. Помните того официанта в Лондоне, что бегал за мной с бумажкой, требуя автографа?

-         Он признался в убийстве?

-         Если бы… Оказывается, ему вовсе не требовался автограф, юноша всего лишь хотел показать мне предсмертную записку японца. Наш любимый клиент обанкротился и решил покончить самоубийством там, где его всегда ждали и любили. Кавабата-сан принял яд и в своем письме извинился, что не сможет оплатить счет.

-         Как поэтично, - восхитилась Анна.

-         И это значит, что никакого заговора в помине нет и охоту на меня никто не объявлял.

-         Как прозаично…

   Женщины немного помолчали, затем встали и покинули здание театра.

-         Куда вы теперь? – печально спросила Анна. Стремительная концовка многообещающего приключения ее откровенно разочаровала.

-         Куда? – повторила Эль, - По-моему, Анна, после всех треволнений мы заслужили с вами пару дней отдыха. Как насчет Багам?

-         Отличная идея!

 

*  *  *

 

   И вот они уже на Багамах, попивают Pina Colada, развалясь в шезлонгах, около бассейна. Их бархатную кожу ласкает бриз, а красоту тел выгодно подчеркивают бирюзовые купальники из дизайнерской коллекции самой Макферсон.

-         Какой же вывод мы сделаем из этой истории? – в модельном бизнесе Анна Лассо была одной из немногих любительниц красивой и полезной морали.

-         Никогда не теряй бдительности, – предложила Эль.

-         Да, это правда, но лишь частично. Согласитесь, если бы мы не считали, что в мире абсолютно все происходит ради нас любимых – было бы легче рассуждать здраво. Не прими вы того официанта за своего преданного и сумасшедшего поклонника, эта глупая история закончилась бы еще в Лондоне. Правда, тогда мы бы не попали на Багамы…

-         Из всего можно извлечь пользу!

   Женщины рассмеялись и элегантно чокнулись.

-         Ваша правда, и все же, - не унималась Анна, - все же мы звезды подвержены крайне опасному искусу – каждый из нас считает себя полноправным пупом Земли. Бремя славы – наш удел.

-         Думаю, из нас двоих… звезда только я, - язвительно заметила Эль. – Вы ведь начали свою карьеру совсем недавно.

-         А вы, позвольте напомнить, совсем недавно ушли на покой, - достойно парировала Анна.

   Женщины опять рассмеялись.

   Рассмеялись ехидно.

   И не над собой – друг над другом.

 

THE END.

 

 

 

# 2.

 

Жан-Поль Готье в новелле:

 

Осенне-зимний Убийца, или Как Смыть Позор?

 

Фанни Ардан в роли матери Анны,

Николь Кидман в роли ассистентки Готье,

Матье Кассовиц в роли мертвого стилиста.

 

   Кутаясь в черный, крупной вязки кардиган от Dries van Noten, Анна Лассо, недавно востребованная модель престижного миланского агентства, смотрела телевизор и утирала слезу. Сбылась мечта детства – изящную бельгийку Лассо показывали одновременно на всех каналах, от CNN и BBC до Fashion TV и MTV, – но, увы, сбылась мечта неправильно, и Анна, будучи девушкой рассудительной, прекрасно понимала, что теперь на карьере модели можно ставить жирный крест. Слава Богу, у нее осталась еще в запасе перламутровая помада Shiseido, чтобы рисовать этот крест с достоинством.

   Нет, она не переборщила с пластическими операциями. Как и прежде, ни капли ботокса, ни грамма жира. Анну Лассо показывали во всех новостях, но, к несчастью, она стала главной героиней проклятой рубрики «Без комментариев» (или «Курьез дня», или «Удивительное рядом»). На десерт ведущие предлагали зрителям забавную сценку из мира моды.

   Наверное, тем вечером в каштановых волосах Анны появились первые седые прядки. Переключая каналы, модель снова и снова видела, как низко она пала, а за окном шел дождь. Вот, опять начинается… Это случилось в Нью-Йорке, на показе осенне-зимней коллекции Jil Sander. На подиум в бежевом, струящемся платье выходит красотка Лассо, и пока еще ничто не предвещает трагедии, которая случится буквально через полминуты. Обычно, сохраняя на лице высокомерное, почти хладнокровное выражение, Анна уверенно приближается к дальнему краю подиума, награждает репортеров своей фирменной, брезгливой улыбкой и величественно, словно изгнанная королева, словно дворянка в эмиграции, удаляется.

   На этот раз она не преодолела и половины пути. Шпилька ее правой туфельки вонзилась в шлейф платья, и произошло неминуемое – Анна Лассо… потеряла апломб. Это увидел весь мир. Вот она, высокомерно хмурясь, кренится, наподобие Пизанской башни, вот она пытается выпрямиться, и ее резко заносит в противоположную сторону, вот она подворачивает каблук – лицо Анны по-прежнему непроницаемо, – вот она зачем-то отклоняется назад, выкидывает коленца, подлетает к самому краю подиума, и с губ ее явно срывается хотя и беззвучное, но ненормативное слово, после этого Анна спотыкается о еле заметный бордюр подиума, машет руками, что твоя мадемуазель Баттерфляй, опасно нависает над залом, делает элегантное сальто-мортале в воздухе – лицо Анны по-прежнему непроницаемо, – и секс-бомбой летит прямо в разодетую публику. И все это за каких-нибудь пару секунд. Только мерзкие журналисты не преминули показать «пьяный танец Лассо» рапидом – губительным, как известно, для любой знаменитости в глупом положении.

   Но – о, ужас! – на этом трагическое приключение Анны не закончилось, потому как приземлилась она прямиком на колени к одному всемирно известному фотографу мужского пола. Это еще можно было замять, превратить в шутку – в конце концов, и Жизель не раз спотыкалась на подиуме, и все топ-модели первого созыва (хотя бесспорно падения их были не столь витиеватыми). Только на свою неудачу упала Анна не совсем по-светски: голова ее оказалась меж ног престарелого фотографа, а икры улеглись на его плечи. Да и из этого глупейшего положения еще можно было выкрутиться – как-никак фотограф родился во Франции и эмансипированных женщин ценил.

   Однако невезение в тот вечере сопровождало Лассо неотрывно. Все произошло в мгновение ока. Девушка попыталась вернуть утерянное положение в обществе, начала по-детски махать ножками, и злосчастная шпилька туфельки, с которой все началось, пришлась в самую сердцевину роскошного шиньона одной всемирно известной главредши одного всемирно известного fashion-журнала. Анна в последний раз дернула ногой, и… весь мир узнал не только о том, что удача окончательно отвернулась от Лассо, но и что главредша та была абсолютно лысой. Парик сорван, трагедия сыграна. «Я тебя уничтожу», – шепчет осрамленная селебрити, и остается только плакать.

 

*  *  *

 

   Что теперь никто не собирается с ней считаться, Анна узнала позже вечером. Одев черные стрекозьи очки Chanel, задрапировавшись в темно-синий плащ Hugo Boss, она выскочила из своей нью-йоркской квартирки, чтобы купить в ближайшем магазинчике бутылку тонизирующего шампанского и снова забиться в стильную норку. Уже в круглосуточном магазине какой-то афроамериканчик стал дергать маму за рукав и, показав на Анну пальцем, пропищал: «Мам! Мам! Смотри, эта тетя чебурахнулась!». Продавец осклабился, а мать невоспитанного ребенка нагло уставилась на бедную девушку. Анна молча и с достоинством оплатила свою покупку, прижала к сердцу «Veuve Clicquot» и вышла из лавки. Тут ее настигли папарацци.

-         Анна, Анна! – кричали они, носясь вокруг нее и ослепляя вспышками камер, - улыбнись, Анна. Тебя теперь нет! Тебе надо больше сниматься, чтобы вообще не исчезнуть. Анна, покажи бутылку. Шампанское? Молодчина, Анна!

   Лассо проглотила и это. Она прорвалась к своему дому и заперла за собой дверь подъезда.

-         Знаю я их, - прошептала девушка, входя к себе в квартиру. – Стервятники с дурным вкусом. Наверное, мои фотографии появятся уже в утренних выпусках газет, и все таблоиды будут пестреть заголовками «Топ-низ-модель лезет в бутылку», или, скажем, «Анна Лассо пала – поднимем бокалы!», или, например, «Вдова Лассо хоронит свою карьеру». Какая скука!

   Переодевшись в шелковый халат Gucci с драконами в японском стиле, девушка откупорила бутылку. Налила шампанское в бокал, похищенный из какого-то баварского отеля, и села перед зеркалом с щадящей подсветкой.

-         Выгляжу как певица варьете после провала, - поставила себе диагноз Анна, изучив собственное отражение. – Иными словами, хорошо выгляжу.

   Лассо сделала первый спасительный глоток.

-         Ну, что я могу сказать тебе, дорогая? - обратилась она к самой себе. – Наступило время возвращаться на родину. Доучимся в архитектурном, защитим диплом, выйдем замуж, нарожаем детей. Господи, какая скука! Карьере конец, но я спрашиваю тебя, почему мы не родились в 70-х? Тогда еще были настоящие звезды, и им все прощалось. Посмели бы какие-нибудь люмпены показывать пальцем на Джерри Холл, интересно знать? Даже если бы она сто раз упала с подиума, ее бы все равно боготворили. Грейс Джонс в 80-х разорвала бы их на части, стоило им только пикнуть. Или, например, начало 90-х. Уверена, споткнись Линда Евангелиста – ей бы аплодировали стоя!

   Лассо сделал второй спасительный глоток.

-         Или, скажем, эпоха героинового шика. Кэйт Мосс засыпала и храпела посреди подиума, но она была звезда! А сейчас что? Скажи мне, дорогая, с чем мы вошли в XXI век? Звезд больше нет, есть только индустрия. Успешная модель – страшная модель. Ив Сен-Лорана заставили уйти на пенсию – докатились! Роскошных женщин по пальцам пересчитать, а про индивидуальность вообще забыто. Какая ужасающая инфляция модельных ценностей.

   Лассо сделала третий спасительный глоток.

-         К счастью, есть еще такие девушки, как Аманда Мур. Ее брат воюет в Ираке, она ходит по подиуму, но в ее глазах – страх и боль. Вот это интересно, вот это драма. Другое дело, что никого подобным не взволновать. А я? Скажи мне, дорогая, что же теперь делать? Как я посмотрю в глаза ван Нотену, как меня встретит Бельгия? Дрис первым нашел меня в архитектурном институте и позвал участвовать в своем показе. Он, как Иисус, сказал: «Иди!», и я пошла, и ходила бы до сих пор, если бы не опозорилась, если бы люди в этой индустрии постарались разглядеть во мне индивидуальность, а не ходячий безвольный манекен. Нет, времена Джерри, Линды и Кэйт безвозвратно прошли. В мире моды теперь правит… банальность.

   Стоило лишь Анне замолчать, как раздался телефонный звонок. Она решила, что это журналисты, поэтому долго не подходила, но на том конце линии очень настаивали, и она все-таки ответила. Напрасно. Это была ее мать.

-         Кисуль, когда ты приедешь домой?

   «Она уже знает», – поняла Анна.

-         Ты ведь теперь у нас падшая женщина, - продолжала тем временем мадам Лассо. – Теперь одна дорога – обратно в родительское гнездо. Мне всегда было не по сердцу твое решение стать моделью, даже для подработки. Ты должна продолжать семейное дело. Кому перейдет шоколадная фабрика после моей смерти? Естественно, к тебе, милочка. И пора уже найти себе мужа…

-         Привет, мама.

-         Привет, кисуль. И даже не думай возвращаться в архитектурный, это твое увлечение я тоже никогда не одобряла.

-         Мама, у меня все в порядке. Не могу долго говорить. Пока, - и Анна со спокойной совестью уложила трубку на аппарат.

   Через секунду телефон вновь зазвонил. Опасаясь, что мать перечислила не все ее порочные увлечения, Анна к телефону не подошла, а только налила себе еще шампанского. Но телефон звонил кошмарно долго, чересчур долго даже для ее матери. Спокойно допив четвертый бокал «Клико», Анна Лассо снова полюбила жизнь и наконец-то подняла трубку.

-         Клиника Бетти Форд слушает, - поприветствовала она свою судьбу.

-         Анна? – неуверенно спросил мужской голос.

-         Мужчина! Конечно, это я.

-         Анна, говорит Жан-Поль, - послышался очаровательный французский акцент.

-         Из кабака на углу? Между нами все кончено, я не раз повторяла.

-         О нет! Это Готье, Жан-Поль Готье.

   Анна Лассо была недостаточно пьяна, чтобы поверить, но уже вполне весела, чтобы оценить шутку.

-         О-ля-ля! Прости, Жан-Поль, совсем забыла выслать тебе приглашение на мои похороны. Отпевание состоится послезавтра в бутике Донны Каран. И, кстати, мне срочно требуется новое платье в последний путь. Ну, ты понимаешь.

-         Анна, верьте мне. Говорит Жан-Поль Готье. Это Го-Тье. Это правда.

   И тут Лассо, действительно, узнала его голос. Если это розыгрыш, то слишком жестокий. И она решилась верить.

-         Жан-Поль? Клянетесь? – шептала девушка с благоговением. Опьянение как рукой сняло.

-         Да! Анна Лассо? Вы меня знаете?

-         Шутите?! Первое слово, которое я произнесла малышкой, было: «Готье», а второе: «Тельняшка». Как я могу вас не знать?!

-         О, шарман! Анна, я видел вас по телевизору… Это было грандиозно! Божественно! Так теперь больше никто не может. Это напомнило мне 70-е, начало моей карьеры. Тогда избранные манекенщицы умели даже падать с блеском, с куражом.

-         Жан-Поль, вы возвращаете меня к жизни. Ведь я абсолютно с вами согласна!

-         О, Мари, ты – прелесть, ты – муза. Ты меня вдохновляешь!

-         Как мило! Только я не Мари, я – Анна.

-         Анна, конечно! Дорогая, через три дня у меня показ в замке под Парижем, я хочу, чтобы ты со мной работала. Ты – нимфа. Ты – падучая звезда. Я успел загадать семь желаний, пока ты падала, и они уже все исполнились.

-         Жан-Поль, я согласна!

-         Сюзетта, ты будешь хэдлайнером показа. Только представь: мужская осенне-зимняя коллекция, самые желанные мужчины, а ты – единственная женщина-модель. Экстраординер! Истинная топ-модель XXI века. Единственная в своем роде!

-         Гениально! О, спасибо вам! Только я не Сюзетта, я – Анна.

-         Определенно Анна. Анна Лассо – какое имя! Я сделаю еще одну татуировку на своем теле – Анна Лассо! Только согласись, дорогая! Давай работать вместе!

-         Я согласна! Согласна!

-         О! Это оргазм! Это сон! Немедленно приезжай в Париж, и чтобы из аэропорта прямо ко мне в мастерскую. Муза!

-         Жан-Поль, вы – Бог!

-         Лассо, жду не дождусь! Хм… Лассо? Это итальянское слово?

-         Скорее, французское.

-         Так ты француженка?!

-         Я – бельгийка!!!

 

*  *  *

 

   Бельгийкой была мать Анны, взаправду унаследовавшая шоколадную фабрику, бельгийцем был и ее отец – потомок фламандца Орландуса Лассуса, композитора эпохи Возрождения и кавалера ордена Золотой шпоры, который сам себя предпочитал называть на итальянский манер – Орландо ди Лассо. Впоследствии это имя за ним закрепилось. 

   Анна Лассо летела в Париж, не особо веря своему счастью, но оправдались самые ее смелые ожидания. Телефонный звонок и разговор с Готье не послышались в алкогольном бреду. Это была реальность. Салон Жан-Поля во главе с кутюрье встретил ее овацией, и уже через пару дней Анна ехала на показ в замок Фонтенбло. Европейская пресса, прослышав о новом увлечении Готье, нарекла девушку «падшим ангелом». Изящнейший комплимент по французским меркам.

   Газетчики также разузнали, что в черном-пречерном лимузине, доставившем модель и ее патрона по нужному адресу, выстрели три бутылки «Вдовы Клико», с иронией была выкурена одна пачка сигарет Trussardi и прозвучали сто пятнадцать поцелуев в щечку. Жан-Поль, всегда предпочитавший мужчин, также сделал заявление, что впервые после очередного отказа Мадонны выйти за него замуж он снова подумывает о браке с женщиной.

-         Ах, какой пррлессный домик! – сказала Анна о замке Фонтенбло, с трудом вылезая из кабины лимузина.

-         Чудо! – согласился с ней Жан-Поль, которого статные красавцы-мулаты извлекли из машины только со второй попытки. – Правда, он совершенно не похож на замок Фонтенбло.

-         Похоже, шампанское наконец-то подействовало. Ты не находишь, Жан-Польчик?

   И они хором рассмеялись. Будь Анна, Жан-Поль, вся остальная команда Готье и юноши, участвовавшие в дефиле, чуточку трезвее – все бы они поняли, что доставили их отнюдь не в замок Фонтенбло…

   До показа оставалось пять часов. Впереди примерки, репетиции шоу, пресс-конференция, а затем съезд гостей и само мероприятие. Анна чувствовала себя прекрасно. С ней обращались как с королевой, Готье ни на минуту от нее не отходил, а вокруг разгуливали полуголые, идеально сложенные мужчины-модели. Какой бы женщине это не понравилось?

   Но счастье, по своей старой привычке, длилось недолго. В самый разгар приготовлений к Готье подошла его помощница и взволнованно прошептала:

-         Жан-Поль, все двери заперты.

-         Так отоприте двери! – не растерялся Готье – любитель широких жестов.

-         И еще шампанского, - красиво поддакнула Анна.

-         Вы не понимаете, - ассистентка чуть не плакала, – кто-то запер все двери, ведущие с этого этажа. Здесь семь сообщающихся залов, но путь к свободе отрезан! Все окна, оказывается, заколочены, сотовые здесь не работают. Мы оторваны от мира. И что хуже всего, это… не замок Фонтенбло. Жан-Поль, Анна, у нас…

-         Закончилось шампанское? – настороженно предположила Лассо.

-         У нас ЧП. Похоже, мы попали в западню.

   Помощница Готье сделала страшные глаза, и в тот же миг из соседней залы донесся душераздирающий женский крик. Все побежали смотреть, что случилось. Анна и Жан-Поль, естественно, двигались очень медленно, а, учитывая количество выпитой «Вдовы Клико», к тому же не совсем понимали, куда надо идти. Когда они, наконец, попали в соседнюю комнату, их в первую очередь удивила гробовая тишина, воцарившаяся в помещении. Люди столпились в центре зала плотным кольцом. Они разглядывали что-то на полу. При появлении Готье и Лассо все расступились, и глазам неразлучной пары предстало жуткое зрелище.

   На полу в луже крови лежал обнаженный мужчина с перерезанным горлом. Его безволосое тело было ослепительно белым, а на груди черными чернилами кто-то написал: «Жан-Поль Готье».

-         Это наш стилист, - прошептала ассистентка модельера. – Он мертв.

-         Как же мы без стилиста? – уточнила Анна.

-         Как без рук, - мрачно резюмировал Жан-Поль.

   К своему неудовольствию Анна снова протрезвела. А как только она смогла здраво рассуждать, в ней моментально проснулся гламурный детектив. Девушка попросила всех покинуть зал (всех, кроме Жан-Поля, естественно). Деловитым тоном отдала несколько коротких распоряжений: пытаться открыть двери, пытаться вызвать подмогу, принести бутылку шампанского. Затем Анна склонилась над трупом и внимательно его изучила.

-         У него что-то во рту, - сказала Лассо.

   Воспользовавшись пилочкой для ногтей от Cartier, которую она всегда носила с собой, Анна извлекла изо рта погибшего стилиста клочок бумаги. На нем все теми же черными чернилами было написано: «Palais de la Decouverte».

-         Это нам что-нибудь говорит? – спросила Анна Жан-Поля.

-         Конечно. Дворец открытий. Основан в 1937 году во время международной выставки искусства и техники. Расположен на проспекте Франклина Рузвельта.

-         Общеизвестные факты.

-         В этом же музее я показал свою первую коллекцию, - добавил Готье. – Как сейчас помню, цветы, вспышки камер, Париж, любовь…

-         Жан-Поль, внимание! Я вас теряю. Вы хотя бы понимаете, что это значит, - и Анна, выпрямившись, указала на бездыханное тело.

-         Жизнь коротка? – попробовала Готье.

-         Это послание, - воскликнула Лассо. – Это вам послание. К вам обращается убийца…

   Стоило лишь Анне произнести это страшное слово, как вновь раздался душераздирающий женский крик. На этот раз он донесся из ванной комнаты, расположенной на этаже, – Анна и Жан-Поль проследовали в ее направлении.

-         Еще один, - встретила их на пороге ассистентка Готье. Она скорбела.

   Лассо протиснулась сквозь плотный ряд зевак-моделей, столпившихся около ванны, и поняла, о чем говорит помощница. В заполненной до краев ванной лежал обнаженный юноша с широко раскрытыми глазами. Его утопили. Это был один из манекенщиков, участвовавший в показе. К несчастью, он до него не дожил.

-         А это нам что-нибудь говорит? – спросил Жан-Поль, стоявший возле Анны.

-         Увы, да. На лицо серия убийств в замкнутом пространстве. Все под подозрением, каждый может оказаться следующей жертвой… Господи, Жан-Поль, это от вас так несет алкоголем?

-         Нет, Анна. Это… от ванны.

   Скептически вздернув бровь, Лассо принюхалась к воде. Затем мужественно сунула в ванну указательный палец и, поднеся его ко рту, попробовала воду на вкус.

-         Анна, вы исключительная женщина, - восхитился Готье.

-         Возможно, – ответила модель. – Но точно я знаю только одно. Это не вода. Это водка с мартини.

 

*  *  *

 

   Открыть двери так и не удалось. Никто не спешил на помощь к Готье и Лассо, сотовые телефоны не заработали, а убийства в проклятом замке тем временем продолжались. Не осталось никаких сомнений, что в замке орудует маньяк.

   После юноши, утопшего в коктейле, был обнаружен бездыханный труп еще одного манекенщика. Таинственный и жестокий душегуб упаковал его обнаженное тело в мешок для мусора и бросил поблизости от вешалок с новой коллекцией Жан-Поля. Четвертую жертву нашли под дверью, которая вела на первый этаж. Снова юноша-модель, нанятый для показа, снова обнаженный. Его торс был измазан черным гуталином, а в руке была зажата лошадиная подкова.

   Все это время Анна старалась понять логику убийцы, предугадать его действия, определить, кто именно из людей, запертых на этаже, им является. Несколько раз ей казалось, что она близка к разгадке, но рыбка неизменно срывалась с крючка. Какой-то призрак мучил Анну Лассо. Смутное подозрение терзало ее сердце. Она оглядывалась и понимала, что во всей этой ситуации есть что-то совершенно нелогичное, неуместное. Но что это? Что в окружающих людях или в самом этом месте ее озадачивало?

   Наконец-то принесли бутылку «Вдовы Клико». Лассо и Готье пили шампанское, не чокаясь.

-         Серия убийств и серийный киднэппинг, - возмущался Жан-Поль. – Я в ярости. А показ, между прочим, через два часа. Моя подруга Катрин Денев тоже будет в ярости.

-         Разумеется, КИДнэппинг, - согласилась Анна. – Если учитывать, сколько лет всем этим моделям – от пятнадцати до двадцати пяти. А вот вы, Жан-Поль, при всем моем уважении, на КИДнэппинг никак не тянете. Тут уж, скорее, КУТЮРЬЕнэппинг. Впрочем… все ведь кличут вас enfant terrible, и, значит, в какой-то мере это все же КИДнэппинг.

   Довольная логической цепочкой, Анна победоносно улыбнулась и сделала щедрый глоток шампанского прямо из горлышка бутылки. Затем она тяжело вздохнула, помрачнела, побледнела и, наконец, истерически вскрикнула:

-         Боже мой! Это киднэппинг!

-         Крепись, дорогая. Возможно, мы скоро все умрем, - оптимизм никогда не покидал Жан-Поля.

-         Если маньяк нас здесь всех убьет, - трагическим голосом начала Лассо, – тогда мы не сможем посмотреть новую коллекцию Prada. Но это будет такая потеря! Я просто обязана остановить преступника. Именем Мьюччи я обезврежу убийцу!

   Анна Лассо резко встала и начала мерить комнату широкими шагами, то и дело прикладываясь к бутылке «Вдовы Клико». Жан-Поль откупорил другую. Анна начала рассуждать вслух:

-         Убийца явно пытается нам что-то сказать. Каждое убийство – это своеобразный символ. Что общего между всеми преступлениями?

-         Все они поразительно не гламурные, - веско заметил Жан-Поль.

-         Согласна! Бедные мальчики, какая потеря для мира моды. Впрочем, о чем я? На показе у Готье способна умереть только малоизвестная персона. МИП! Прочь жалость, будем думать дальше. Все юноши были обнажены – это общий момент. Убийство каждого сопровождала определенная инсценировка. Начнем по порядку. Первое убийство – на трупе написано ваше имя, во рту у него обнаружена записка со словами «Дворец открытий». Что мог сказать этим убийца?

-         Во Дворце открытий есть планетарий, - сказал Жан-Поль и тоже начал пить шампанское из бутылки. – Там можно увидеть звездное небо. Маньяк объявил войну звездам, то есть нам.

-         Вы – поэт, Жан-Поль. А за звезду отдельное спасибо. Нам известно, что во Дворце открытий состоялся показ вашей первой коллекции. Кажется, это было в 1976 году.

-         Верно. Тогда я впервые выступил под собственным именем.

-         И, возможно, именно поэтому убийца написал на теле стилиста «Жан-Поль Готье».

-         Бедняга. Он был так молод. Через два года ему бы исполнилось тридцать…

-         Кому? – не поняла Анна.

-         Анатолю. Стилисту, - объяснил Жан-Поль.

-         Ему было 28?

-         Да.

-         Эрмес-Эврика! – взвизгнула Анна. – Жан-Поль, я, кажется, догадалась!

   Ничего не объясняя, Лассо кликнула ассистентку Готье и устроила ей допрос с пристрастием. Как истинная творческая личность, Жан-Поль быстро потерял интерес к разговору, потому что речь пошла о цифрах. Зато он откупорил еще одну «Вдову».

-         Сколько лет было утопленному манекенщику? – спросила Анна.

-         25, - не задумываясь, ответила помощница.

-         Манекенщику в мешке?

-         24.

-         Манекенщику с подковой?

-         23.

   Ассистентка Готье совершенно растерялась, а Лассо торжественно подняла бутылку шампанского и провозгласила:

-         Друзья, мы вышли на след убийцы. Жан-Поль, - снова опьяневший Готье не сразу понял, что к нему обращаются, – Слушайте меня, Жан-Поль! Вот как действовал убийца. В 1976 году мир узнал Жан-Поля Готье, вас, мой милый, в этом году состоялся показ вашей первой самостоятельной коллекции, и в том же году… родился стилист Анатоль. Следующей жертве было 25. Напомните мне, Жан-Поль, как называлась ваша вторая осенне-зимняя коллекция, 1979 года?

-         «Джеймс Бонд».

-         Именно поэтому манекенщика, родившегося в 1979 году, утопили в водке с мартини. Это ведь любимый напиток агента 007.

   Готье и его ассистентка не могли скрыть восхищения. Они неотрывно смотрели на разрумянившуюся, ликующую Анну Лассо.

-         Как называлась осенне-зимняя коллекция Готье 1980 года?

-         «Хай-тек», - хором ответили Готье и его помощница.

-         В той коллекции, шеф, вы использовали мешки для мусора. И именно в таком убийца спрятал труп модели, родившейся в 1980 году. Теперь осенне-зимний показ 1981 года. Та коллекция называлась «Чародейки», основной цвет – черный, тема – наездницы. Отсюда гуталин и подкова на теле манекенщика, год рождения которого – 81!

-         Шампанского!!! – не сдержавшись, закричал Готье.

-         Праздновать еще рано, - остановила его Анна. – Убийца пока не найден, а он среди нас. Теперь его логика понятна – по какой-то причине он убивает манекенщиков, родившихся в год показа ваших осенне-зимних коллекций. Надо узнать, кто родился в 1982 году, и тогда мы сможем предотвратить очередное убийство и выследить маньяка.

   Ассистентка Готье, обладавшая феноменальной памятью, мысленно все подсчитала, но тут радость на ее лице сменилась растерянностью и грустью. Она сказала:

-         Вы родились в 1982 году.

   Она обращалась к Анне Лассо. Раздался душераздирающий женский крик.

 

*  *  *

     

-         Основной темой вашей осенне-зимней коллекции «Париж Готье» 82 года был экзистенциализм. Обыгрывалось, например, творчество Бориса Виана. Убийца, что, собирается мне лилии в легкие запихивать? – Анна заметно сникла.

-         Не бойся, мы не дадим тебя в обиду, - Жан-Поль прижался к сидевшей на канапе Лассо и протянул ей полный бокал шампанского.

-         Но я слишком молода, чтобы умирать! Я еще недостаточно зрелая, чтобы с достоинством носить моего любимого Cerruti и брильянтовые колье Bvlgari. В конце концов, я выпила еще слишком мало «Вдовы Клико». Я люблю жить! Впрочем… это же экзистенциализм.

-         Дорогая, не отчаивайся, - молил Жан-Поль. – Думай! Ты ведь умная, ты можешь определить, кто убийца. Против всех невзгод твое оружие – ум.

-         К сожалению, моя голова забита всякой ненужной информацией – все эти модные и немодные марки, адреса бутиков, ресторанов и клубов, телефоны всех этих мужчин, которые меня не любят. Чрезвычайно сложно сосредоточиться.

-         Пытайся! – заклинал Готье, подливая шампанское.

   «Ладно. Буду думать», – решила Анна. Она оглядела всех людей, собравшихся в одном зале, пытаясь отыскать среди них возможного убийцу. И снова ее начало мучить уже знакомое смутное подозрение, какое-то несоответствие… «Вот Bill Gentle. Хорошенький! Я всегда мечтала выйти за него замуж, он был первым манекенщиком, отрастившим бороду, и потом все последовали его примеру. Paul Wignall. Просто аристократ. За него я тоже мечтала выйти замуж – какая же у него все-таки порочная внешность. Какой нос! Прелесть! А вот Henry Hargreaves… Улыбчивый мальчишка, тонкий, слегка нескладный, но очень симпатичный. Добрые глаза. И за него я выйти не прочь. Но зачем, спрашивается, мне все эти мужчины, если они даже дверь выбить не могут?! Бродят тут бледными призраками. Они даже убийство раскрыть не в силах! Все эти красавцы только позировать горазды, а мне нужен настоящий мужчина. Как пели Spice Girls, мне нужен мужчина, а не мальчишка, уверенный, что он сумеет. А вот… Постойте-ка. А это еще кто?».

   И тут Анна все поняла. Наконец-то стало ясно, что ее так долго мучило. Она поднялась с канапе и, как по подиуму Судьбы, прошагала к преступнику. Это было лучшее дефиле в ее жизни.

   Анна Лассо взяла опасного маньяка за руку и отвела его в сторону.

-         Сдавайтесь, - приказала она шепотом.

-         Простите? – мужчина еще строил из себя невинность.

-         Кем вы здесь работаете? – грозно спросила Анна.

-         Я – модель.

-         Нет. Вы – убийца.

   И Лассо коротко описала его преступную систему, кровавую систему цифр и цитат из истории моды. Маньяк же, загипнотизированный ее волей к победе и уверенностью в себе, не проронил ни слова. Он сдался.

-         Я только одного не знаю, - закончила Анна. – Почему вы убивали? Вы мстили Жан-Полю?

-         Да, - тихо ответил убийца. – Осенью 1993 года он меня опозорил на весь мир. Готье тогда вел теле-шоу «Евротрэш». Может быть, помните? Программа о европейцах со странностями. В то время у меня было туго с деньгами, и я подрабатывал… обнаженной уборщицей. Ну, знаете, голышом мыл посуду буржуа и убирал их квартиры. Репортаж обо мне попал в передачу Готье, и с тех пор я проклят. От меня отвернулись все друзья, меня не берут на работу, я – неприкасаемый. Готье уничтожил меня, а я решил уничтожить его.

-         Вот почему все жертвы были обнаженными, - сообразила Анна.

-         Да. Готье я оставлю в живых. Только повешу на него все убийства.

-         Но позвольте, ведь вы сами решили участвовать в этой телепрограмме.

-         Это ничего не меняет.

-         Меняет! Вы сами виноваты в своих неудачах, а обвиняете другого человека и убиваете невинных людей. Как это типично для современного общества – каждый винит в собственных проблемах посторонних. Вы безответственное чудовище!

-         Подождите кричать. Объясните сначала, как вы догадались, что убийца – я?

-         О, ну это просто, - сказала Лассо. – Я никак не могла понять, что меня в вас настораживает. А, сравнив с другими моделями, наконец-то осознала. Ведь вы… лысый, толстый, горбатый, с одним глазом, и тот косит, на правой руке у вас не хватает двух пальцев, у вас нет левой ноги, вы ходите на костылях, на вид вам под шестьдесят лет, вы страдаете тиком и, что хуже всего, вы маленького роста. С такими данными, согласитесь, в модели не берут.

-         Слишком ты умная, - сказал маньяк с досадой. – Тебя я собирался убить следующей. И убью немедленно.

-         О-ля-ля! – воскликнула Анна Лассо. – Но, к сожалению, на сей счет у нас с вами разные планы.

-         Неужели?

-         Да, - улыбнулась Анна. – Встретимся в Сан-Тропе… Тьфу, я хотела сказать – встретимся в аду!

   И она подмигнула. А стоявший за спиной мерзкого убийцы Жан-Поль Готье со всего размаху ударил его по голове бутылкой «Veuve Clicquot». Маньяк-убийца замертво рухнул. Пробка выскочила. И полилось шампанское! 

          

*  *  *

 

   Сохранив миру драгоценного Готье, Анна Лассо сразу вернула себе расположение воротил модного бизнеса. О ее падении на показе вспоминали, как о милой проделке истинной звезды, модельеры лично приглашали ее участвовать в своих показах, и Анна наконец-то получила право выбирать. Лассо боготворили.

   Перед тем, как покинуть Париж и вернуться обратно в Нью-Йорк, где ее поджидали выгодные контракты с Gucci, Prada и, естественно, Jil Sander (Анна должна была стать прекрасным и осмысленным лицом этих домов), девушка все-таки решила навестить свою мать в Бельгии.

   Когда Анна приехала домой, мадам Лассо как раз наслаждалась сеансом иглотерапии в зимнем саду.

-         Привет, мама!

-         Знаю, что ты собираешься сказать – теперь ты пойдешь в сыщики. Ты точно опозоришь нашу семью, - мадам Лассо не двигалась, говорила медленно и тихо, чтобы не выскочили иголки.

-         Мама, я раскрыла первое в своей жизни полноценное преступление. Поздравь меня.

-         А как же то странное дело Эль Макферсон?

-         Оно не считается. Кстати, я не собираюсь бросать модельный бизнес. В мире Fashion требуется свой личный детектив.                

   Ее мать ничего не ответила. Анна сощурилась от блеска иголок, усеявших тело мадам Лассо, и неуверенно начала:

-         Мам, а ты никогда не задумывалась, что все внешнее – это только ловушка для глупцов, а ценно только то, что внутри человека?

-         Ты все еще мстишь мне за то, что я не позволила тебе выйти замуж за анатома? – спросила мадам Лассо. – Пойми, он – неудачник.

-         Мама, я не об этом.

-         Дорогая, в моем возрасте неприлично и невыгодно задаваться философскими вопросами вроде того, которым ты меня огорошила.

-         Почему же?

-         Может оказаться, что я потратила свою жизнь впустую. А после такого открытия, сама понимаешь, не поможет уже никакая подтяжка.

-         Свят-свят!.. Я понимаю тебя, мама. Прости за нетактичность. И… Замечательно выглядишь, мама!

-         Знаю, дорогая. Учитывая, сколько денег я на это угрохала – еще бы я не выглядела замечательно!.. Ты уже нашла себе жениха?

-         Слава Богу, пока нет! 

   После всего случившегося во Франции, самооценка Анны заметно возросла.  

   И, как ни странно, для этого даже не пришлось покупать новое платье.

 

 

В роли маньяка-убийцы… Кевин Спейси.

 

 

THE END.

 

 

 

# 3.

 

Вивьен Вествуд в новелле:

 

Брошь Вивьен, или Брошенная Анна.

 

Стивен Фрай в роли дворецкого,

Колин Ферт в роли садовника,

Эмма Томпсон в роли кухарки,

Катрин Денев в роли агента Анны.

 

   Во время шумного празднования финала лондонской Недели моды, в клубе «Bar Rumba» состоялось благотворительное и, как позже писали специалисты по истории прет-а-порте, зубодробительное выступление группы, сколоченной буквально на одну ночь. Музыкальный коллектив получил название «Viktor/Victoria & Rolf», и отличился таким вот изуверским составом: на гитаре – Виктор, за синтезатором – Рольф, солирует – неподражаемая топ-модель, гламурный детектив и просто шик-девица Анна Лассо. В тот вечер о ней шептали: «Новое лицо Marc Jacobs… Рекламирует духи Yamamoto… Избила сумочкой представителя налоговой полиции… Выходит замуж вон за того красавчика у барной стойки, видишь?». 

   В честь своего певческого дебюта знаменитая бельгийка облачилась в черное маниакально-депрессивное платьице от Sophia Kokosalaki, которое, по слухам, оригинальным кроем навело на мысль о суициде не одну покупательницу. Также Анна натянула розовые перчатки за локоть и голубые гольфы по колено (все Moschino), свое парижское каре урезонила черным беретом (винтаж), а и без того выразительные глаза наградила умопомрачительными стрелками a la «Клеопатра слишком много выпила». Фурор в тот вечер, однако, произвела сумочка Анны, созданная по ее собственному дизайну, и именно та, от которой пострадал налоговик. На небольшом, строгом конверте из черного бархата и с черной замшевой ручкой цветастыми каменьями было вышито «Let It Punk». Лассо планировала запустить персональную линию сумочек через месяц.    

   Итак, еле взобравшись на корявую сцену-подиум, музыкальный коллектив «Viktor/Victoria & Rolf» исполнил одну-единственную песню под названием «Наценкам нет!». Во время зажигательного выступления то ли Рольф, то ли Виктор упал со сцены и долго лежал в тени без движения, пока не очнулся и не залез обратно, но никто не обратил на это особого внимания, и главное – общего впечатления от концерта это не испортило. Ни на что не отвлекаясь, Анна Лассо пучила глаза, размахивала сумочкой и вдохновенно горланила:

 

Ты на меня посмотри,

Я живу без любви,

Вишу я в шкафу,

Кругом нафталин.

 

Мне блестки пришей,

Я – винтажный Диор,

И в клуб поскорей,

О, мой сладкий мажор!

 

Припев (2 раза):

Гламур. Мур, мур. Гламуууурр.

Гламур. Мур, мур. Гламуууурр.

 

   Далее следовала маловразумительная строфа, исполненная в стиле рэп: «Прада, да, да. О-ля-ля – кювет. Пуччи, Гуччи, наценкам – нет. Габбана, Дольче – мой красный рот. Феруччи, Руччи – страдает народ. Кавалли, Каваллини, наценкам – нет. Ферретти, Бенедетти, наценкам – нет. Хильфигер, Йоп и Циммерманн, сестры и братья, это – мой карман! Прада, да, да, наценкам – нет. Наценкам – нет. Наценкам – нет. О-ля-ля – кювет!».

   На следующий день все таблоидные издания в один голос трубили, что Анна Лассо – это гибрид самых известных псевдо-панк-див Британии: Siouxsie из «Siouxsie and the Banshees», Deborah Harry из «Blondie» и Chrissie Hynde из «The Pretenders». Фэшн-критики пророчили Анне новую успешную карьеру, музыкальные критики ехидничали, мол, в полку мурлычущих топ-моделей прибыло, а кино-критики зачем-то пустили слух, что именно Лассо станет очередной девушкой агента 007. Все эти милые сплетни непременно позабавили бы саму манекенщицу, однако на следующий день после концерта она попала в такой жуткий переплет, что о газетах даже не вспомнила.

   Пока же, не подозревая о грядущих кошмарах, Анна мило улыбалась аплодирующей публике клуба «Bar Rumba». Великодушным жестом она призвала похлопать и Виктору & Рольфу, а затем произнесла маленькую социально-значимую речь:     

-         Эту песню мы посвящаем нашим русским братьям и сестрам. Уже не первый год мужественный российский народ страдает от чудовищных наценок и самодержавия фэшн-дистрибьюторов. Свободу фэшн-лаверам России! Э-э-э, где бы эта страна ни находилась… Я люблю вас! Спасибо, спасибо.

   К счастью, жалкие познания Анны Лассо в географии остались незамеченными. Расцеловавшись с Виктором & Рольфом, она красиво покинула сцену-подиум и слилась с яркой клубной толпой. Но лишь близкие друзья Анны сразу бы догадались, что ей нет ни малейшего дела до народной любви и славы, – девушка всего лишь пробивала дорогу к бару. В тот момент она думала о двух вещах: 1) бокал шампанского, 2) поцеловать любимого. И именно в таком порядке.

   Суженый поджидал ее у барной стойки, но лишь после того, как она залпом осушила бокал «Вдовы Клико», Анна Лассо заметила, что с ее женихом что-то не в порядке… На коленях у него сидела незнакомая девица самого вульгарного вида, и к тому же эти двое увлеченно целовались. Легендарная интуиция Анны не подвела ее и на сей раз. Это измена, – поняла Лассо.

-         Дорогой, - обратилась она к своему бойфренду, отныне, по-видимому, бывшему. – Я, конечно, все могу понять, но… ведь на ней Tom Klaim.

   Молодой человек не спеша оторвался от белокуро-силиконового недоразумения и уставился на Анну мутными глазами.

-         Не устраивай драм, Анна, - сказал он, ни чуть не раскаиваясь.

   «С достоинством заказать еще один бокал и вылить шампанское ему в лицо, заказать целую бутылку и размозжить ему о голову, достать из сумочки помаду и всадить в глаз этой крале, испробовать прием, которому меня лично обучила Ума Турман», - медленно перебирала в уме Анна Лассо. Но ведь она никогда не опуститься до того, чтобы закатывать сцены, тем более на людях, тем более человеку, который ее не любил, тем более на глазах у соперницы, выглядевшей в сто раз хуже, чем она сама. Да и насилие было не в стиле Лассо.

   Она просто ушла из клуба. В ночь. Одна.

 

*  *  *

 

   Вместо того чтобы утопиться в Темзе, Анна купила маленькую бутылку «Клико» и зашла в лондонское представительство своего агентства, где ее ждали. Неровной походкой миновала ряд обрамленных обложек с собственным изображением и замерла на пороге кабинета своего агента – француженки с богатым прошлым.

-         Мне уже сообщили, - изрекла мадам, не отрывая глаз от каких-то бумаг.

-         О чем?

-         Он тебя бросил. Статьи с фотографиями рокового поцелуя и твоего выступления появятся во всех завтрашних газетах, могу тебе гарантировать. Хороший улов. Отличный PR перед запуском линии сумочек. «Hello» готовы платить невероятные деньги за эксклюзивное интервью.

-         У меня сердце разбито, - напомнила Анна и приложилась к бутылке, - а ты все о бизнесе. Деньги, деньги. Порой мне кажется, что у себя дома ты обнаженной танцуешь вокруг идола Золотого тельца и приносишь в жертву юношей-девственников.

-         Все верно. Кроме идола.

   Мадам наконец-то удостоила Анну взглядом.

-         Как всегда лезешь в бутылку? – мгновенно догадалась она.

-         Отнюдь, - заверила Лассо. – В этот маленький сосуд я не помещусь, от него никакого вреда репутации. У меня даже есть целая теория на этот счет. Если я выпью за раз большую бутылку «Вдовы Клико», то непременно начну вести себя вульгарно, а если ее оставить недопитой – шампанское выдохнется. Спасение для девушек в моем положении – это маленькие бутылочки «Клико» по 375 мл. Ровно четыре бокала скрашивают одиночество без всяких последствий…

   На лице ее агента ясно читалось презрение.    

-         Кстати, знаешь, как он меня прозвал? – спросила девушка, разумея своего экс-бойфренда. – Кликушей. Мило, не правда ли?

-         Ничего удивительного, - за весь разговор мадам ни разу не улыбнулась. Она вообще никогда не улыбалась, хотя морщины на ее лице появились и без этого.

-         Брют. Брют. И он брют, – грустно бубнила Анна, пока ее глаза заполнились непрошеными слезами. – Интересно, если бы я предпочитала марку «Moёt e Chandon», как бы он тогда меня нарек? Страшно даже подумать…

-         Хватит юродствовать, - не сдержалась мадам. – У меня еще полно работы, а уже час ночи.

-         Так зачем ты просила меня зайти? – Анна взяла себя в руки.

-         Звонила Вивьен Вествуд, хотела поговорить с тобой лично. Уж не знаю, зачем ты понадобилась этой старой маразматичке. Вот телефон. Просила перезвонить в любое время.

   Анна Лассо никогда не пересекалась с Вествуд, хотя была ее верной и давней поклонницей. Вооружившись телефонной трубкой, она набрала нужный номер. Ответили почти мгновенно.

-         Доброй ночи. Я могу поговорить с Вивьен Вествуд?

-         Я слушаю, - хриплый, пропитой, но такой родной голос.

-         Говорит Анна Лассо.

-         Да! Дорогая милочка, срочно приезжайте!

-         Куда?

-         Ко мне домой. Анна, я наслышана о ваших филерских талантах, и мне срочно требуется помощь умницы вроде вас! Только умоляю, никому ни слова. Может, разразиться грандиозный скандал.

-         Вивьен, диктуйте адрес.

   Оказавшись на пороге новой тайны, Анна Лассо моментально воспрянула духом. Она записала адрес и быстро вышла из кабинета – лицо светится, сердце весело стучит. В коридоре, правда, ее настигла мадам.

-         Ты уверена, что мне с этого дела ничего не причитается? – мерзким голосом поинтересовалась француженка.

-         Я уверена только в том, что тебе 62 года, - бросила Анна, не оборачиваясь.

-         Стерва.

-         Дешевка.

   Лассо покинула здание лондонского представительства своего агентства, заехала домой, чтобы переодеться и собрать вещи, а затем в том же кебе добралась до особняка Вествуд, расположенного в пригороде Лондона.

   Недопитую бутылку шампанского Анна забыла еще у своего агента.

 

*  *  *

  

   И вот она уже в исторической части Клэпхема, у старинного дома Вивьен Вествуд, построенного около трехсот лет тому назад и принадлежавшего некогда Грэйс Пейс – матери капитана Кука. Звонка Анна не находит, и ей приходится воспользоваться дверным молотком.

   А до этого малограмотный кебмэн-индус почему-то завез Лассо в пустынный сельский район, и девушке пришлось спрашивать правильную дорогу у редких ночных путников, она также чуть не утонула в болоте и подверглась нападению стада безумных овец с мордами, зачем-то измазанными фосфором. Лондонский пригород был полон тайн.

   Дверь отворил вышколенный дворецкий Вествуд – именно такой, какими их изображают в британских телефильмах, безупречный даже в столь поздний (или ранний) час. Мажордом вежливо, но хладнокровно спросил о цели визита. Степенно прошествовал куда-то в глубь особняка, чтобы сообщить о ночной гостье. Затем вернулся и сказал:

-         Миссис Вествуд сейчас выйдет. Я могу вам что-нибудь предложить?

   Все это время Анна Лассо простояла в прихожей, источая запах топи и счищая с твидового костюма от Vivienne Westwood, надетого специально по случаю, комья грязи и болотную тину. Она с энтузиазмом проследовала за дворецким в гостиную. Заразившись истинно-английским настроением, Анна ответила:

-         Да, милейший, принесите-ка мне лучшее средство от малярии и немного тоника.

   Дворецкий смерил девушку надменным взглядом и сухо изрек:

-         Аптеки в такой час не работают. Принести тоника?

   Топ-модель отрицательно кивнула головой. Он удалился. А бедняжка Лассо в который раз прокляла себя за дурную привычку умничать и красоваться перед незнакомыми людьми.

   «Господи, нет чтобы сказать: «Принесите, пожалуйста, джин-тоник», обязательно надо было выделываться», - мысленно корила себя Анна. Ход ее мыслей прервала Вивьен, явившаяся неожиданно из темноты.

   В розовом халате и того же цвета ночном колпаке, из-под которого выбилась прядь волос неестественно желтого оттенка, модельерша прыгнула из-за угла и уставилась на Анну.

-         Вы кто такая? – наконец спросила она недоверчиво.

-         Вивьен, я – Анна Лассо. Мы с вами договаривались о встрече.

-         Анна кто?

-         Лассо.

-         Ой, а чего это вы мелькаете у меня перед глазами? – добродушно поразилась Вествуд.

-         Э-э-э, собственно, я стою на одном месте…

-         Ну, как вам будет угодно.

   Чтобы спасти положение, Анна выбрала несвойственный ей деловой тон:

-         Миссис Вествуд, по телефону вы сказали, что я могу помочь вам в расследовании какого-то дела. Я приехала к вам, не теряя ни минуты.

   Два часа, потраченные на то, чтобы собрать чемодан одежды и заполнить саквояж коллекцией нижнего белья Agent Provocateur, естественно, не были потрачены зря.

-         А, ну, конечно, дорогая милочка! – сообразила Вивьен. – Это вы, если мне не изменяет память, раскрыли убийство Джона Леннона.

-         Э-э-э, меня, к сожалению, опередили.

-         Ну, ничего, я все равно вам доверяю, - Вивьен усадила Анну перед собой на диван и проникновенно заверила, - И если вы перестанете мелькать у меня перед глазами, милая дорогуша, я вам обязательно все расскажу.

-         Вивьен, обещаю превозмочь себя.

-         Вот и славно!

   Подозрительно оглядевшись, Вивьен Вествуд шепотом сообщила Лассо:

-         В моем доме творится нечто странное, Анна… Сначала пропала моя любимая брошка, подаренная мне еще вторым мужем, Малкольмом Маклареном, возможно, вы его знаете…

-         А как же! Продюсер Sex Pistols и ваш бизнес-партнер в 70-х гг. Но скажите, брошь драгоценная?

-         Скорее, она дорога мне как память. Никогда в жизни я ее не теряла. Но, Анна, затем стали происходить еще более удивительные вещи…

   Вивьен начала говорить так тихо, что ее почти невозможно было услышать.

-         Вслед за брошкой постепенно исчезли все мои… панталоны*.

   Искушенная Анна Лассо буквально потеряла дар речи.

-         Видите ли, дорогая милочка, я люблю свои панталоны, у меня их очень много, но кто-то крадет их у меня. Я живу в состоянии постоянного стресса.

   Взяв себя в руки, Анна поинтересовалась:

-         А почему вы не сообщили об этом в полицию?

-         Но, милая дорогуша, - последовал ответ, - как же вы не понимаете? А моя репутация? Еще в 1992 году для получения Ордена Британской Империи из рук самой Елизаветы II я заявилась в Букингемский дворец в полупрозрачной блузе и без трусов. Я даже сообщила об этом прессе. А теперь вдруг выяснится, что я питаю слабость к панталонам с кружевными оборками. Что, позвольте спросить, обо мне подумают люди? Британия не прощает подобных пороков.

-         Да, конечно, - согласилась Анна. – Королева будет в ярости.

-         Зная о ваших достижениях, я решилась обратиться к вам с просьбой о помощи. Это ведь вы раскрыли тайну Джека-потрошителя?

-         Э-э-э, нет, боюсь, вы преувеличиваете мое… что-то.

-         Ну, ничего, дорогая милочка, я все равно в вас верю.

-         А кто живет в доме? Я имею в виду, с тех пор как стали пропадать вещи?

-         Мой муж, дворецкий и кухарка. Иногда приходит садовник, и, конечно, часто заглядывают мои друзья. Но я не доверяю только прислуге, – все они устроились ко мне недавно. Умоляю вас, Анна, раскройте это дело и уберегите меня от скандала. Разгадка тайны моих панталон не должна покинуть стен этого дома.

-         Великолепно сказано!

-         А теперь, - модельерша величественно поднялась, - думаю, вам стоит пройти в свою комнату. Хорошенько выспитесь, и завтра мы начнем расследование. Я подчеркиваю, - Вивьен сделала паузу и наставительно подняла указательный палец, - хорошенько выспитесь. Потому что, хотя вы и перестали мелькать у меня перед глазами, но зато начали делиться почкованием, что милая дорогуша, совсем уж неприлично.

   Сказав это, Вивьен Вествуд скромно улыбнулась и удалилась в свои покои. Анну Лассо в ее комнату проводил дворецкий.

 

*  *  *

 

   Только переодевшись в атласную и сексуальную комбинацию Agent Provocateur жемчужного цвета, призванную заменить пижаму, Лассо обнаружила, что пропал чемодан с ее основным гардеробом. Дворецкий должен был отнести его в комнату еще до разговора Анны с Вивьен, когда как саквояж, переполненный нижним бельем, девушка все время держала при себе, не пожелав ни на секунду расставаться с кожаным шедевром Louis Vuitton.

   Трагическая пропажа – Анна чуть не упала в обморок. Но она быстро сообразила, что, возможно, это недоразумение, и решила снова отыскать дворецкого. Правда, допустила при этом две ошибки. На поиски она отправилась все в той же комбинации и к тому же надела неподобающую для такого случая обувь. Промокшие боты Dries van Noten трогать не хотелось…

   А в саквояже оказались только туфли Vivienne Westwood цвета индиго и на 25 см платформе – точная копия тех, что способствовали падению с подиума Наоми Кэмбелл в 1993 году и теперь хранились в музее Виктории и Альберта. Анна Лассо не могла не надеть то, о чем сама королева Елизавета II шепотом сказала: «Немудрено, что она с них грохнулась». Сильно было желание утереть нос Наоми и в то же время угодить Вивьен, так что за своим драгоценным гардеробом она отправилась именно на платформе.

   Естественно, впотьмах Анна Лассо тут же полетела с лестницы и некоторое время медитировала у ее основания в самой нелепой позе. Следующим испытанием стал натертый паркет, – ноги Анны предательски разъезжались, и только усилием воли и разнообразными маховыми движениями удавалось поддерживать равновесие. И все равно Лассо упала еще несколько раз.

   Чемодана в прихожей не оказалось, как и дворецкого, – по-видимому, он отправился спать. Где-то в доме часы пробили три часа ночи. Потирая ушибленный бок, Анна брела по коридору в неизвестном направлении, пока не столкнулась нос к носу с призраком, освещавшим себе путь свечой.

-         Святая Каролина Эррера! – воскликнула Анна в ужасе. – Чур, чур!

-         О, нет, я не Каролина, - заверил призрак. – Я кухарка.

-         Ах, вот оно что, - мгновенно успокоилась модель. – Вы не подскажите, как пройти к дворецкому?

   Кухарка не спешила с ответом. Она, как завороженная, с любопытством и даже завистью изучала роскошную комбинацию Анны и, скорее всего, забылась. Человеколюбивая Лассо решила ее побаловать. Девушка приняла фото-модельную позу, поправила волосы, чувственно надула губы и, медленно ведя рукой по изгибу своей талии, низким сексуальным голосом произнесла:

-         Agent Provocateur. Агент-провокатор.

   Именно так Анна вела себя в рекламном ролике марки, пока на этом ответственном посту ее не сменила Кайли Миноуг. Однако кухарка-плебейка, похоже, аллюзии не почувствовала и среагировала на поведение Лассо самым глупым образом. Она выкатила глаза, как будто сама увидела привидение, выронила из рук подсвечник и, разразившись диким криком, умчалась прочь.

   Первым делом Анна подняла свечу, которая, к счастью, не погасла, и стала очень внимательно изучать свою талию на предмет жировых складок или чего-то подобного. Как же иначе можно было объяснить ужас, охвативший кухарку? Тем не менее, ничего порочащего Лассо на себе не нашла.

   С блаженным видом модель вернулась обратно в комнату. Чемодан непременно найдется. Она еще помолилась на ночь о судьбе гардероба (особенно того платья haute couture руки Джона Гальяно) и крепко заснула.

 

*  *  *

 

    Когда Анна проснулась, чемодана в комнате по-прежнему не было, но модель не растерялась (она вообще никогда не терялась). Умывшись, надела грацию убийственно-красного цвета, черные чулки и прозрачный черный пеньюар с рукавами и воротом отороченными мягкими  перьями какой-то экзотической птички (все Agent Provocateur), надушилась крайне уместным в таком случае Libertine от Vivienne Westwood, одолела печально известные туфли на платформе и, наконец, покинула комнату.

   Как Анна Лассо ни старалась, но спустить с лестницы по-человечески ей снова не удалось. Очнулась она уже на первом этаже. Встала, отряхнулась и красиво вплыла в гостиную, где Вивьен в тот момент читала книгу, уютно расположившись в огромном кресле. «Олдос Хаксли» – заметила Анна на обложке.

-         Доброе утро! – жизнерадостно воскликнула модельерша. – Хотите чаю?

-         Не откажусь.

-         Выглядите очаровательно.

-         Agent Provocateur, - гордо объяснила Анна. – А это, конечно же, вы, - модель указала на туфли. – И пахнет от меня тоже вами.

-         Анна, какая же вы все-таки милая милочка! Я тронута вашим вниманием.

   Дело в том, что основателем скандальной марки нижнего женского белья Agent Provocateur являлся Joe Corre – сын Вивьен Вествуд от брака с Маклареном. Конечно, Лассо прекрасно об этом знала.

-         Вивьен, к сожалению, произошло кое-что ужасное…

-         Абсолютно верно, - слишком поспешно согласилась модельерша.

   Лассо побледнела и заломила руки.

-         Он погиб? – в ее голосе слышалось неподдельное страдание.

-         Он? – не поняла Вивьен.

-         Чемодан.

-         Чемодан? – переспросила Вивьен.

-         Да, я вчера его так и не нашла.

-         У вас пропал чемодан?

-         Да! – Анна поняла, что надежда еще есть. – Он куда-то запропастился, и именно поэтому мне пришлось облачиться в нижнее белье. Я вообще-то не собиралась щеголять в нем так… запросто.

   В чемодане хранились все самые любимые вещи Анны Лассо. Изначальный план заключался в том, чтобы каждые полчаса переодеваться и представать перед глазами Вивьен и ее окружения в новом облачении, поражая всех своим утонченным вкусом. Как дань безмерного уважения, Лассо собиралась использовать только духи марки Vivienne Westwood и нижнее белье под лейблом ее сына. Увы, пришлось несколько изменить тактику.

-         Ах, Вивьен! – не сдержалась Анна, - вы даже не представляете, какую огромную роль вы сыграли в моей жизни! Для меня такая честь быть в вашем доме и помогать вам! Знаете, я скоро запускаю собственную линию сумочек, и на самой первой созданной мной сумке написано «Let It Punk». Понимаете? Ведь первый магазин, который вы открыли еще в юности, назывался «Let It Rock». Это как бы фэшн-преемственность. Это перст Судьбы, если уж на то пошло. Понимаете?

-         Конечно-конечно! – радостно согласилась Вивьен. – Но давайте все-таки поищем ваш чемодан, а то я чувствую себя никуда негодной хозяйкой.

   Модельерша вызвала дворецкого и строго его допросила. Выяснилось, однако, что он отнес чемодан в комнату, приготовленную для Анны, и о его дальнейшей судьбе ничего не знает. Отпустив мажордома, Вивьен сокрушенно предположила, что чемодан Лассо украл тот же человек, что измывается над ее панталонами.

-         Отличная идея! – воскликнула Анна, принимая из рук Вествуд чашку чая. – В таком случае нам точно известно, что вашу брошь, мой чемодан и… остальные вещи украл тот, кто находился здесь в момент моего приезда.

-         Но круг подозреваемых при этом не расширяется и не сужается.

   Анна Лассо кивнула головой и отпила чаю, после чего, занятно сморщившись, расплевала его вокруг.

-         Миссис Вествуд, но зачем вместо чая вы налили мне виски? Ведь всему земному шару известно, что я предпочитаю шампанское.

-         Это все из-за кухарки, - пожаловалась Вивьен.

-         А что с ней? – Анна навострила уши.

-         Ночью она покончила жизнь самоубийством, - спокойно объяснила модельерша. – А лично я – хозяйка никудышная, мне, например, совершенно не известно, как заваривать чай. Вот я и решила налить в чайник хорошего шотландского виски. В конце концов, он всегда помогает в трудных ситуациях.

-         А кухарка оставила предсмертную записку? – сообщение о самоубийстве женщины, с которой она так странно рассталась этой ночью, поразило Анну.

-         Нет, не оставила. Я, конечно, могла бы попросить дворецкого заварить чай, но он такой зануда, что на него даже смотреть скучно.

-         Все это ужасно.

-         Отвратительно, - охотно согласилась Вивьен. – Сегодня так сложно найти хорошую прислугу, вы не находите? Анна, боюсь, нам снова придется отложить наше расследование. Сейчас приедет полиция, чтобы забрать в морг тело кухарки, а позже я жду важных гостей. Вы придумаете себе развлечение? Можете съездить пока домой за одеждой – неизвестно, найдется ли чемодан. Или, если хотите, можете выбрать что-нибудь из моих платьев.

-         Миссис Вествуд, лучше я побуду одна.

   Больше всего сейчас Анне не хотелось возвращаться в свою лондонскую квартирку, расположенную неподалеку от клуба «Bar Rumba», где только вчера вечером ее бросил любимый человек. Воспоминания нахлынули волной.

 

*  *  *

 

   Целый день Лассо бродила по дому Вивьен Вествуд, тщетно пытаясь сохранить равновесие на платформе. Она три раза переодевалась, проявляя, пожалуй, излишнюю смелость в сочетании цветов. И она много думала. Сожалела о смерти женщины, абсолютно не разбиравшейся в дорогом нижнем белье (это, наверно, ее и сгубило). Осознала, что тосковать по человеку, который ее не любит, – по меньшей мере, глупо, ведь с теми, кто тебя не любит, не поделаешь ровным счетом ничего. А также, наделенная с рождения повышенной наблюдательностью, пришла к выводу, что преступление, совершенное в особняке Вествуд, – не типичное дело о грабеже.

   Большинство комнат здесь пустовало. Сама модельерша в интервью не раз подчеркивала, что ведет со своим третьим мужем скромную жизнь и что в ее старинном доме почти нет мебели. Все деньги, выделенные городским советом на реставрацию особняка, ушли именно на это. Видимо, все-таки о целенаправленном грабеже говорить не стоило, – в Лондоне можно было найти сотни более обеспеченных людей.

   Анна склонялась к версии о клептомании или фетишизме. В любом случае, обнаруживалась некоторая система, – кто-то постепенно выкрал все панталоны Вивьен, коих, по-видимому, было очень много. Из этого ряда, правда, выбивались брошь и гардероб самой Лассо. Почему именно ее чемодан? И почему сначала брошка, а потом вдруг панталоны?

   Задумавшись, топ-модель и не заметила, как снова забрела неглиже в гостиную, явно сбив с толку общество, собравшееся к тому моменту в доме Вествуд. Здесь была сама Вивьен, ее муж, партнер и муза Андреас Кронсалер, близкая подруга Вествуд и по совместительству скандальная художница Трейси Эмин, а также трое мужчин: вроде японец, вроде немец и вроде индус.

   Андреас, будучи моложе Вивьен на двадцать пять лет, держался все же с достоинством, – он полулежал в кресле, одетый с ног до головы в нечто леопардовое. Трейси, прославившаяся дерзкими названиями, которые она давала своим произведениям, вроде «Каждая моя пора кровоточит» или «Все, с кем я спала с 1963 по 1995 гг.», рисовала возле окна новую картину. Мужчины (Анна сразу прозвала их Brioni, Zegna и Armani) сидели вместе с Вивьен за маленьким круглым столиком.

-         Ах! – как всегда весело воскликнула модельерша, проследив за направлением взглядов своих соседей. – Анна! Мы вас искали. Присоединяйтесь.

   Судя по выражению лиц всех мужчин в комнате, Лассо могла рассчитывать на многолетнюю память и добрую славу, которая пройдет и через поколения. В тот момент на ней красовалось кружевное бюстье порочного темно-коричневого оттенка, просвечивающее бордово-красным, микроскопические трусики, нежно-розовые чулки, прирученные поясом, и атласные черные перчатки за локоть. На Анне не было только драгоценностей, и это смотрелось особенно вызывающе.

-         Мы собираемся провести спиритический сеанс и вызвать дух Сида Вишеса, - тараторила тем временем Вивьен, - может, вы составите нам компанию? Впрочем, боюсь, мужчинам не удастся сосредоточиться. Эти господа, - она имела в виду людей за столиком, - хотят вложить деньги в мою следующую коллекцию. Это вроде бы японец, немец и индус, но, к сожалению, они все ужасно говорят по-английски, и я ни слова не понимаю. К тому же они постоянно мелькают у меня перед глазами, кошмар просто какой-то. Вечер испорчен, и его может спасти только спиритический сеанс. Правда, и вы, милая дорогуша, добавили перца. Благодарю вас.

   Лассо ничуть не смутилась и решила еще чем-нибудь помочь хозяйке.

-         Я знаю несколько слов по-немецки, - с энтузиазмом сообщила она.

-         Ну, давайте мы вас послушаем, - улыбнулась Вествуд.

-         Хендэхох, бумсэн, шнэйль, Гитлер капут, - продекламировала Анна.

   Немец поперхнулся и долго не мог откашляться.

-         Пожалуй, вам лучше подняться к себе в комнату, - добродушно посоветовала модельерша. – Иначе вы станете причиной моего финансового краха. Пусть лучше мужчины запомнят вас красивой и молчаливой, – это подвигнет их на доблестные свершения.

-         Ладно. Но если получится установить контакт с духом Сида Вишеса, непременно спросите у него, вернется ли в моду в следующем сезоне «мини».

-         Вернется или не вернется, уверена, ответ в любом случае окажется ненормативным. Сид, он был такой бесшабашный, - Вествуд очаровательно улыбнулась.

-         Милочка, подойдите-ка сюда, - позвала Анну Трейси.

   Модельной походкой девушка прошествовала к мольберту.

-         Вы такая симпатичная, что я тут же решила вас нарисовать. Вот, - художница указала на холст. – Как вам?

-         О, простите, я, к сожалению, не разбираюсь в абстрактной живописи.

-         Ну, вот же вы, - Трейси ткнула пальцем в какую-то розовую козявочку.

-         Ах! Изумительно! – Анна захлопала в ладоши.

   Напоследок топ-модель одарила всех, присутствовавших в комнате, ослепительной улыбкой и величественно удалилась. По пути, правда, ноги ее несколько раз разъезжались, и она отчаянно махала руками, но все нашли это очаровательным.

 

*  *  *

 

-         Итак, что мы имеем? – отогнав мысли об экс-бойфренде, Анна решила сосредоточиться на деле. – Возможно, разгадка тайны найдется где-то в прошлом Вествуд.

   Лассо сидела в своей комнате. Она выключила свет и зажгла свечу, чтобы быстрее сосредоточиться.

-         В юности Вивьен, урожденная Свайр, работала учительницей в начальной школе, вышла замуж за Дерека Вествуда, хотя не горела желанием. Но он был такой милый, как она объяснила впоследствии, что ему невозможно было отказать. Родила сына Бена. В 1965 вышла за Малкольма, и вместе они открыли магазин, эксплуатируя стиль «панк» и сексуальную тематику. Магазин назывался попеременно то «Секс», то «Бунтари», то «Слишком быстрый, чтобы жить, слишком молодой, чтобы умирать» в честь Джеймса Дина, то «Конец света». Родила Джо. В 1980 Вивьен создала свою первую персональную коллекцию под названием «Пираты». Она была вторым британским дизайнером после Мэри Квант, кто показал свою коллекцию в Париже, и случилось это, если не ошибаюсь, в 1983. Королева наградила Вивьен Орденом Британской Империи за вклад в развитие индустрии, она также получила Королевскую Премию Экспорта и два раза удостаивалась чести быть названной Британским дизайнером года. У Вествуд четыре дизайнерские линии: Gold Label, Red Label, Man и Anglomania. Логотип Vivienne Westwood – это держава, шар с крестом наверху, инкрустированный драгоценными камнями. Что еще? Да. Она – британская легенда, и у нее чересчур насыщенная жизнь, чтобы я могла докопаться до истины логическим путем. Мне пока удалось выявить только одну тенденцию, – имя Вивьен Вествуд очень часто оказывается связано с королевой Британии.

   В этот момент часы в глубине дома пробили два часа ночи, и Анна Лассо к своему ужасу ясно различила за стеной какой-то скрип и стук. Но ведь она прекрасно знала, что ее комната – угловая, и за стеной ничего не могло быть!

-         Похоже, дух Сида Вишеса и в загробном мире остался панком, а теперь, потревоженный, хулиганит, - иначе Анны не могла объяснить странные звуки.

   Стук тем временем ослабевал и как будто удалялся в сторону коридора. Анна встала с кровати, взяла подсвечник и открыла дверь. Естественно, она также вооружилась – туфлей на платформе. Но Лассо все-таки понимала, что при контакте со сверхъестественной силой это ей вряд ли. Оставалось только уповать на свою красоту, – это оружие еще никогда не изменяло.

   Топ-модель вышла в темный коридор и послушалась. Стук прекратился, но теперь она ясно различала какое-то шуршание, доносившееся со стороны лестницы на первый этаж. Анна пошла на звук. Не встретив ничего и никого на своем пути, спустилась на первый этаж. Теперь что-то шуршало на кухне. Лассо уверенно двинулась в ту сторону и услышала, как щелкнула дверь черного входа.

   Размахивая туфлей, модель понеслась на кухню, уверенная, что там она встретит грабителя, мучившего Вивьен и имевшего наглость покуситься на ее собственную одежду. Анна была полна праведного гнева, и он нисколько не ослаб, когда во время бега погасла свеча.

   На кухне никого не оказалось, и Лассо выбежала через дверь на улицу. В глубине небольшого сада она ясно различила человеческую фигуру. Необходимо срочно действовать, иначе преступник сбежит! Хорошенько прицелившись и размахнувшись, девушка метнула в грабителя туфлей, и он, поверженный, упал.

-         Чем вам не угодила статуя Диониса? – тут же услышала Анна мужской голос.

   Она резко обернулась и увидела редкостного симпатягу, мужественной красоты которого не могла скрасть даже ночь. Естественно, необутая Лассо моментально встала на цыпочки, – хотя ноги у нее были длинными, почему бы им не казаться еще длиннее и пропорциональнее?

-         Ночной охотник? – спросила она завлекательно.

-         Нет, всего лишь садовник миссис Вествуд.

-         О! Как необыкновенно.

   Анна не могла не заметить, что ее «костюм» и на этот раз произвел должное впечатление. Топ-модель легонько дернула головой, чтобы несколько прядей волос упали ей на лицо, приняла чувственную позу, сладострастно надула губы и, ведя рукой по изгибу выгодной талии, прошептала:

-         Agent Provocateur. Агент-провокатор.

   Но садовник ее разочаровал. Услышав слова, звучавшие, на взгляд Анны, достаточно двусмысленно, чтобы понять их однозначно, мужчина побледнел (это было заметно даже в темноте), повернулся и на непослушных ногах куда-то ушел. Лассо же воздела руки к небесам и вскричала:

-         Боже, за что ты меня мучаешь?!

   В ее голосе слышалась боль. А потом она пошла спать.

 

*  *  *

 

   Утром Анна решила одеться поскромнее: выбрала комбинацию макси фисташкового цвета, а на запястье повязала алый платок. Туфля так и осталась в саду, так что девушка обула только одну ногу. Теперь она ужасно хромала – это, а также красный платок призваны были символизировать ее душевные страдания.

   В гостиной Лассо нашла только Вивьен. Та вязала шарф, сидя в кресле.

-         Доброе утро, - поприветствовала Анна хозяйку.

-         Рада вас видеть. Все гости разъехались, но, благодаря вашему вчерашнему, чудесному явлению, мне удалось подписать контракт.

   Модель только улыбнулась.

-         Какой прелестный шарф у вас получается! А что это на нем за черный узор?

-         Это фаллос, дорогая милочка, - с готовностью объяснила модельерша.

-         Ах! Понятно. Как… как демократично.

-         У меня для вас приятная новость, - сообщила Вивьен.

-         Опять кто-нибудь умер? – пошутила Анна, но, как выяснилось, неудачно.

-         Да. Правда, приятная новость не в этом.

-         А кто умер?

-         Садовник.

   Анна присела на ближайший стул.

-         Я же вам говорила, - затараторила модельерша, - сегодня очень тяжело найти хорошую прислугу. Вот и садовник покончил жизнь самоубийством. Но вы не переживайте, сад не успеет прийти в запустение, – я быстро подыщу кого-нибудь другого. Но зато нашелся ваш чемодан, Анна. Это же, по-моему, чудесно!

-         Где нашелся? – модель уже смирилась с гибелью красивого мужчины.

-         Оказывается, дворецкий отнес его не в ту комнату. Он думал, что вы будете жить именно там.

   Анна почувствовала что-то неладное. Она не любила, когда рушатся мифы.

-         А вы не могли бы вызвать этого дворецкого? – спросила она Вествуд.

-         Конечно! Я, правда, никак не могу запомнить, как его зовут. Когда прислуга меняется так часто, я просто за ней не поспеваю. Человек! Человек! – крикнула она громко.

   Очень скоро появился мажордом.

-         Человек, - обратилась к нему Анна. – Принесите-ка нам лучшее средство от малярии и немного тоника.

   Дворецкий еле заметно кивнул головой и удалился. Через пару минут он вернулся с какими-то таблетками и бутылкой тоника и протянул все это Анне.

-         Может быть, вы предпочитаете хинин в ампулах? – спросил он надменно

-         Я предпочитаю хинин в джине! – вскрикнула Анна и, картинно хромая, отбежала от дворецкого на безопасное расстояние. – Вивьен! У вас поддельный дворецкий. Вроде шарфа Burberry, который на самом деле «Made in China», понимаете?

-         Не совсем, милая дорогуша, - Вивьен была все также спокойна и улыбчива.

-         Истинный дворецкий знает, что лучшее средство от малярии – это джин. Только им британские колонисты в Индии и спасались. Да, в джине содержится хинин, но истинный дворецкий к тому же умеет распознавать иронию, а я была именно иронична. И, наконец, истинный дворецкий никогда не ошибется комнатой при расселении гостей!

-         Это звучит разумно, - признала Вивьен и обратилась к дворецкому. – Что вы скажете в свою защиту?

   Но мажордом только вытащил из кармана пистолет и навел дуло на Анну.

-         Значит, ты у нас умная, да? – сказал он отнюдь не как английский дворецкий. – А мне, например, известно, что ты не модель. Ты – русский секретный агент.

   Анна даже задыхаться начала от возмущения.

-         Я? Я не модель?! Да как вы смеете?!

-         Слишком много болтаешь. Придется тебе умереть.

-         Это не дворецкий, - догадалась Вивьен.

-         Умереть? – снова возмутилась Анна. – Но я не могу умереть.

-         Это почему же?

-         Потому что сейчас XXI век, - произнесла Анна с расстановкой, будто пыталась вразумить туго мыслящего ребенка. – Умирать – это уже страшно не fashionable. А я – fashionable.

   Мнимый дворецкий только хмыкнул, и раздался выстрел. Однако смертельная пуля настигла почему-то не Анну, а самого убийцу. Он грузно упал на пол. Только сейчас в дверях гостиной Лассо и Вествуд заметили садовника. Стрелял именно он.

-         Это мертвый садовник, - объяснила Вивьен.

-         Это детали, - веско заявила Анна, - ведь он спас мне жизнь.

-         Дамы, - обратился к ним мертвый садовник. – На самом деле я не садовник, а тайный агент Ее Величества.

-         Я почти догадалась! – захлопала в ладоши Лассо. – Но что же все-таки произошло?

-         Анна, я благодарю вас от имени королевы. Вы помогли вычислить агента вражеской стороны. Им был этот человек, - бывший мертвый садовник указал на труп. – Должен признать, что роль английского дворецкого он исполнял безупречно и почти провел меня. Но вы, Анна, нашли-таки слабое место в броне врага. Оказалось, он плохо разбирался в джине.

-         Уверена, он не разбирался и в моде.

   Спецагент Ее Величества назвал страну, интересы которой представлял мнимый дворецкий, но Анна так плохо разбиралась в географии, что сразу пропустила это мимо ушей.

-         Мне необходимо было посеять панику, чтобы враги себя выдали, - продолжил рассказ экс-садовник. – Тогда я вызвал на подмогу агента с русской стороны. Его зовут Иван Камазофф, но в специфических кругах он больше известен под кодовым именем «Агент-провокатор». Этот непобедимый человек отличается садистскими наклонностями, а встреча с ним грозит противникам невероятными пытками и мучениями. Многие контрагенты, столкнувшиеся с ним, предпочитают сами уйти из жизни, чтобы не страдать.

-         Та женщина приняла меня за Ивана Камазоффа?

-         Да, она ведь не знала, как он выглядит. Эта женщина также была агентом вражеской стороны, она сотрудничала с ним, - экс-садовник вновь указал на труп. – Но ужас перед русским агентом оказался сильнее долга. Когда я понял, что за Камазоффа принимают вас, оставалось только перехватить настоящего Ивана и на время уйти со сцены, чтобы оставшийся агент выдал себя. Поэтому я и инсценировал собственное самоубийство. Но я никак не ожидал, что это дворецкий, мне казалось, что вражеский агент – ее муж, - верный слуга королевы Британии указал на Вивьен.

-         Похоже, что это как раз вы плохо разбираетесь в моде, - заметила Анна. – Андреас – святой человек, он только помогает миссис Вествуд, вдохновляет ее и любит.

   Сама модельерша во время разговора только добродушно улыбалась, сохраняя молчание.

-         Но позвольте, - вспомнила Лассо. – А куда пропали панталоны?

-         Посредством панталон агенты вражеской стороны вели между собой секретную переписку. Надо было только взять панталоны, вышить на них кодовый шифр и передать другому.

-         Почему же вы не сообщили об этом миссис Вествуд? – удивилась Анна.

-         Я пытался сказать миссис Вествуд, но она не желает меня слушать.

-         Молодой человек очень плохо воспитан, - объяснила Вивьен. – Он ужасно мелькает перед глазами, и, кроме прочего, его место в саду. Сдается мне, сегодня попросту нереально найти хорошую прислугу.

-         А что за странные звуки раздавались у меня за стеной? – на всякий случай поинтересовалась топ-модель.

-         Это как раз Андреас, - с готовностью ответил спецагент. – За стеной вашей комнаты расположен потайной ход, в этом старинном доме их предостаточно, а муж миссис Вествуд имеет привычку ночью ходить «по-маленькому». Только вот спросонья он часто ошибается дверью и потом всю ночь может бродить по тайному лабиринту.

-         Бедняжка, - прошептала Лассо с жалостью. – И все же я не понимаю, почему для шпионских игр выбрали именно дом Вивьен?

-         У миссис Вествуд связи по всему миру, к ней часто приходят иностранные гости, и легко под таким прикрытием вершить темные дела. Агенты вражеской стороны встречались здесь с контрагентами, но с вашей помощью мы разрубили этот змеиный узел.

-         В таком случае верните Вивьен коллекцию ее панталон! – потребовала Анна, питавшая простительную слабость к справедливости.

-         Непременно.

   Спецагент Ее Величества сделал паузу и широко улыбнулся Анне Лассо:

-         Наша ночная встреча никак не идет у меня из головы. Может быть, продолжим сотрудничество?

-         Видите ли, несколько дней назад, - честно призналась топ-модель, – я рассталась с любимым человеком Общение с вами, конечно, послужило бы отменным лекарством от любви, но я все же хотела бы научиться самостоятельно избавляться от ран прошлого.

-         Уважаю ваше решение, Анна, но уверен, мы еще встретимся, - спецагент вновь живописно улыбнулся, раскланялся с дамами и покинул дом.

-         Слышали? – обратилась Анна к модельерше. – Вам вернут все панталоны.

-         Поистине неисповедимы пути исподнего, - заключила Вивьен Вествуд, и то, с каким достоинством она приняла новость об удачном исходе битвы, окончательно убедило Анну Лассо, что перед ней – истинная Королева Британской Моды.

 

*  *  *

 

   И вот они уже в простом лондонском пабе, сидят за барной стойкой и пьют по четвертому джин-тонику, весело празднуя победу. Вивьен и Анна – отныне верные подруги.

-         Ваш дом использовали в качестве переговорной площадки, понимаете? – модель уже не в первый раз пыталась объяснить, что именно произошло.

-         Нет, не понимаю.

-         Это – шпионаж.

-         Хорошая тема для моей следующей коллекции.

   Женщины рассмеялись, сдвинув бокалы. И вдруг Лассо ясно услышала мужской голос.

-         Привет, Анна!

   Девушка с ужасом оглядела свой полупустой бокал джин-тоника, – весь лед уже растаял, и в нем искрилась только зеленая спиралька кожуры лайма.

-         Анна, привет! – снова раздался тот же голос.

-         О, Боже! – вскричала Лассо. – Вивьен! Вивьен! Говорящий джин-тоник!

-         Какой кошмар, - неожиданное сообщение впечатлило Вествуд, но она была не совсем в фокусе, чтобы оценить его полностью.

-         Анна, это я…

-         Вот опять! – поразилась Анна.

   Топ-модель склонилась к бокалу и, прекрасно осознавая всю важность исторического момента, проникновенно и с уважением изрекла:

-         Джин-тоник, мы приветствуем тебя на планете Земля!

   Но тут магия рассеялась, потому что кто-то положил Анне на плечо руку, и, обернувшись, она увидела возле себя экс-бойфренда. Увы, к ней обращался именно он.

-         Анна, я только хотел сказать, что ты сегодня великолепно выглядишь.

-         Спасибо. Но и вчера тоже. А завтра и послезавтра я буду выглядеть еще прекраснее, - пообещала Анна, улыбаясь.

   Она встала, потянула за собой Вивьен, и обе женщины вышли из кабака.

   А прошлое осталось позади.

 

*  *  *

     

-         Одна тайна не разгадана, - вспомнила Анна, когда они очутились на улице. – Где ваша брошка?

-         О, эту проблему я решила сама, - неожиданно призналась Вивьен. – Оказывается, ее взял поносить Андреас. Ох, уж эти современные мужчины…

   Лассо жизнерадостно расхохоталась.

-         И все же странно, - искренне поразилась Вествуд, - со мной они никогда не разговаривают.

-         Кто?

-         Джин-тоники. Мех нам уже запретили носить, а если теперь выяснится, что нельзя пить и джин-тоники, потому как они мыслящие существа, жизнь совсем потеряет лоск.

-         Не волнуйтесь, - успокоила ее Анна. – Всегда остается шампанское.

   Девушка поймала кеб и, крепко поцеловав свою новую подругу в щеку, отправила ее домой к любимому мужу. С тех пор она участвовала в каждом показе Вествуд на правах приглашенной звезды.

   А сейчас Анна медленно шла по утренней и пустынной лондонской улице. Одета она была просто: брюки Martin Margiela оливкового цвета, голубая майка Vivienne Westwood с изображением слоненка и под цвет ей туфли-лодочки Premiata. Девушка загадочно и мягко улыбалась.      

-         Зачем мне человек, который меня не любит и не ценит, если впереди еще так много сюрпризов? – спросила она себя вслух.

   Высокие каблуки ее туфель выбивали веселый ритм.

-         Я раскрыла очередное преступление. У меня есть любимое дело. У меня есть новый друг. В конце концов, у меня есть – я!

   Девушка хитро посмотрела на ясное небо.

-         И сама с собой я никогда не соскучусь, - заверила она кого-то.

   Больше никогда в жизни Анну Лассо не покидало потрясающее ощущение легкости, осмысленной свободы и душевной полноты.

     

 

В роли экс-бойфренда Анны… Тот самый наглец, что имел глупость бросить тебя.

 

 

THE END.

 

 

 

 



* Спасибо за идею Лене Бродской.