Иллюзия свободы. Почему люди в России начинают «болеть простотою»
08 декабря 2008


Текст Юля Перминова

 

На запрос «дауншифтинг» Яндекс выдает более 100 тысяч страниц с рассказами, дневниками и дискуссиями о людях, которые оставили презренный мир денег и власти ради того, чтобы пасти козочек и выращивать клевер.

Появление таких историй в Интернете совпадает по времени с выходом книг «Дауншифтинг. Как меньше работать и наслаждаться жизнью»; «Жизнь на пониженной передаче: дауншифтинг и новый взгляд на успех в 90-е» и тому подобных. Кажется, писатели блогов, журналов и книжек так долго ждали какого-нибудь необычного социального либо культурного порыва, что подхватили новую идею с фанатичной радостью и энтузиазмом.

Хотя, собственно, является ли идея новой? И что такое, собственно, вообще этот дауншифтинг? Далее - лаконичное исследование журнала "Смена".

На пониженной передаче

Сам термин произошел от автомобильного «shift down» - переключение на более низкую передачу, в буквальном значении «сдвиг вниз». Дауншифтерами называют тех, кто, добившись высот карьеры и социального статуса, изменил свой образ жизни, «сбросив обороты». Кто-то уехал из мегаполиса в зачуханный городишко, кто-то оставил высокий пост ради низкооплачиваемой, но интересной или комфортной работы.

В любом случае, человек меняет свою жизнь в сторону «понижения», выбирая свободу и самореализацию.

Самым ярким дауншифтером Древнего Мира был, вероятно, Диоген Лаэртский. Многие древние философы предпочитали дворцовым милостям лачуги. В комплекте со свободой. Римский император Диоклетиан сменил царские хоромы на простой домишко, а государственные хлопоты – на труд огородника. Порыв оставить «мирскую суету» и посвятить себя духовным ценностям на протяжении веков двигал монахами и отшельниками; желание реализовать свой творческий потенциал в ущерб хлебу насущному – людьми искусства.

Герой романа С. Моэма «Луна и грош», успешный биржевой маклер Чарльз Стрикленд (списан с П. Гогена), уехал на Таити, чтобы осуществить свою мечту и стать художником. Дельцы с Уолл-стрит в 60-тые годы сменяли костюмы на цветастые распашонки, присоединяясь к движению хиппи.

В общем, в каждую эпоху и в каждой стране находились люди, которые стремились к «простой» жизни, утратив вкус власти и денег. Почему же подобные действия наших современников пытаются назвать новым термином? Или дауншифтинг – это все-таки что-то другое?

Работать, чтобы жить

Дело в том, что «группа риска» - это те, кому есть и от чего отказываться, и от чего бежать. Они составляют так называемый офисный планктон. Люди, уставшие от однообразной работы в солидной фирме и карьерной гонки в значительном количестве появились в России недавно. И массово «болеть простотою» стали также только в последние годы.

Хрестоматийным примером современного русского дауншифтинга стал поступок бизнесмена Стерлигова, который оставил свою империю и перебрался вместе с семьей в деревню – вести натуральное хозяйство.

Число последователей Стерлигова в России неуклонно растет. «Раньше меня больше интересовал карьерный рост, социальный статус. Важно было не выпасть из обоймы, оставаться "на уровне". Это касалось всего - от выбора места работы, должности и даже мужа, до мест отдыха и совершения покупок» - рассказывает Лиза.

Из Москвы она уехала в Турцию, где составляет документацию к проектам энергоснабжения. Работает не полный день Доходы – мизерные, по сравнению с тем, что Лиза зарабатывала в Москве. Но она счастлива, избавившись от вопросов, которые преследовали в мегаполисе. «Все зарабатывали деньги. Стресс, выпендреж, гонка. Все чаще внутри меня звучал вопрос "Зачем?" Едешь с работы и ощущаешь себя такой несчастной, что плакать хочется. И самое главное, не знаешь, что с этим делать».

Сейчас Лиза живет в окружении любящих людей, в гармонии с собой. Видит солнце, море и горы почти 300 дней в году. Не встречает на улицах пьяных и развязных людей. На первом месте для нее - семья и дети. «Жизнь в Турции совсем не похожа на жизнь в Москве. Люди действительно работают, для того, чтобы жить, а не живут для того, чтобы работать, - рассказывает Лиза. - Познать себя бывает сложно. Вокруг нас так много шума, что мы не слышим голоса собственной души. Для счастья на самом деле нужно очень мало, но это трудно понять».

«Раньше я весьма успешно занимался собственным бизнесом, организацией тренингов и семинаров, консультированием, - объясняет Александр Винидиктов, ныне возглавляющий некоммерческий проект «Руспрорыв», посвященный созданию экопоселений и формированию нового, свободного от давления мегаполисов образа жизни. – Все сильнее одолевало чувство, что я занимаюсь какой-то ерундой. И, мягко говоря, не только я один. И я вышел из игры».

Есть, куда бежать

«Дауншифтинг - это стратегия сочетания работы с другими жизненно важными ценностями, - говорит профессор кафедры социологии культуры и коммуникаций СПбГУ Владимир Ильин. -  Ее цель универсальна: как не превратить работу в синоним жизни?» Профессор не считает это явление новым или характерным только для современной России, приводя в пример лично знакомых граждан Америки, которые оставили высокие посты, и работают в университетах.

Ильин отмечает, что стратегию «досрочной пенсии» часто используют молодые и материально успешные профессионалы или бизнесмены. «В отличие от битников или хиппи они сбавляют обороты, сумев сколотить определенное состояние. В отличие от пенсионеров, они задумываются о смысле жизни, когда почти вся жизнь еще впереди. Это люди, добровольно выбывающие из клетки «офисного рабства», - резюмирует профессор.

Мода на дауншифтинг, по мнению Ильина, возникает, когда в обществе появляется все большее число людей, могущих «сбавить обороты» без риска для выживания. Психологи видят причину возникновения явления в кризисе среднего возраста, массово охватывающем современный топ-менеджмент. И, чем более успешен менеджер, тем тяжелее он переживает такой кризис.

«Все чаще встречается недовольство, неудовлетворенность жизнью, причем, довольно часто на фоне явного социального успеха», - рассказывает психотерапевт Владислав Андрюшин, заместитель директора ГУ «Центр Семьи».

Он объясняет это тем, что люди, достигнув карьерных высот, зачастую теряют интерес к тому, что делали все это время. Или «сдаются», осознав свой предел. Растущее давление общества потребления, по мнению Владислава, выжимает «все соки» и подавляет все истинно человеческие проявления.

Среди клиентов Эллы Борисовой, автора цикла тренингов, посвященных преодолению кризиса смысла, таких людей тоже предостаточно. «По теории Юнга, каждый человек, обслужив социальные цели и сценарии, вступает во вторую фазу взросления – стремится стать самим собой, реализоваться», - напоминает Борисова. Поскольку реализация исключительно в роли финансового директора несколько однобока, возникает конфликт, который человек решает в пользу самореализации.

«Для топ-менеджеров дауншифтинг — это, в первую очередь, развитие, изменение жизненных ценностей и приоритетов», - считает психотерапевт Владислав Андрюшин. Правда, реализация мечтаний об отдыхе и безделье чревата новым личностным кризисом – столкновения со скукой и пустотой собственной жизни. «Можно, конечно говорить о тенденции отмирания моды на «жизнь для карьеры», и замены ее на моду «жизни для себя», - предлагает Андрюшин. - В этом смысле можно говорить о «смене наркотика» - замещении одних навязанных социумом ценностей на другие».