Автор, пиши еще! или Особенности российского книжного бума
25 января 2009

Текст Евгений Шляхов

Писатель Максим Горький как-то сказал, что каждый человек имеет право написать одну книгу. Видимо, писатель подразумевал «только одну книгу», однако человечество восприняло его заявление буквально и стало массово литераторствовать.

Количество наименований книг, выходящих ежегодно в стране, перевалило за стотысячный рубеж еще в 2006-м и уже до сих пор уверенно держится на взятой высоте. Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям рапортует о достижениях книгоиздателей так азартно, будто бы решило извести комитет по развитию лесной промышленности.

Пишут домохозяйки и телеведущие, врачи и блоггеры, политики, олигархи, их жены, любовницы, садовники, повара и собаки.

И только у меня еще нет своей книги. Это, я считаю, неправильно.


 

Вначале было слово

К сожалению, чтобы издать свою книгу, ее нужно написать. Для чего требуются творческая натура, вдохновение, талант, фантазия, желание разобраться в себе и мире, кризис младшего, среднего и старшего возраста, тщеславие и многое другое.

«Еще Антон Чехов предлагал родившегося дитятю сразу же пребольно высечь, приговаривая: «Не будь писателем!» И если уже начнет писать, то значит, так тому и быть» – просветила меня писатель Юлия Пелехова, автор трех биографических книг. – «Просто однажды наступает в жизни момент, когда не написать вот это самое, что хочешь сказать, уже невозможно». Первую книгу Юлия написала в сложный период жизни, после тюрьмы и предательства, под влиянием друзей, которые старались вернуть ее к жизни.

«Я писать начала неожиданно для себя», – рассказала автор остросюжетной прозы Мария Биккер. Сначала выслушала отзывы друзей и близких, потом передала рукопись в издательство. Там отказали. Но писать Мария не бросила: сам отказ стал мощным стимулом для творческого роста. А все ее последующие произведения были издательствами одобрены.

И петербуржец Сергей Кормилицын, написавший пять исторических книг, первую выпустил совершенно случайно: защитил кандидатскую и ушел из науки на журналистские заработки. Издательство «Нева» предложило «переписать диссертацию человеческим языком и опубликовать. Оказалось, что один из бывших студентов меня порекомендовал. Первая книжка разошлась. Спросили, не хочу ли я продолжить в том же духе», - вспоминает он.

Кормилицыну хорошо – был обладателем информации, которой ни у кого больше не оказалось, и хотел сказать дилетантам правду. А мне что делать? Я никакой особой правды не знаю, и знать не хочу, а хочу быть писателем, с дачей в Переделкино и никак иначе.

«Моя первая книга была о проекте «Дом-2»,- подкинула мне блестящую идею бывшая участница этого телешоу Люся Алексеева. – «Написала я быстро, за полтора месяца. С упоением переживала все те эмоции, которые были на проекте. Часто просыпалась ночью, чтобы записать то, что вспомнилось. Проблем с издательством не возникло. Они наперебой предлагали свои услуги. Вторую книгу выпустить гораздо легче, чем первую, так как есть опыт сотрудничества с издателями». 

Издатель в России больше чем издатель

Про издателей-то я как раз и не подумал. Допустим, написал я роман, хороший, с юмором, про жизнь, природу и пылающие чресла. А что дальше? Я позвонил в три разных известных издательства. Про книгу спрашивали мало, сразу предложив самому оплатить весь тираж. Тысяча экземпляров с версткой, корректурой, редакторской правкой, оформлением и обложкой стоит от 100 до 500 тысяч рублей (500 – это с написанием), в зависимости от издательства, типа бумаги, формата и пр.

В провинции эту же книгу мне были готовы напечатать за 50 тысяч, что с экономической точки зрения должно было радовать, а не радовало. Взыграли амбиции – мне должны платить за книгу, а не я! На этой ноте возмущения я еще раз перезвонил во все издательства и, сразу сославшись на безденежье, порекомендовал печатать мой гипотетический роман за их счет. Там посоветовали прислать рукопись и ждать. Что-то мне подсказывало, что ждать придется долго. Хотелось успеть до пенсии. Чтобы отвлечься, я принялся подсчитывать возможные барыши.

«Самый большой гонорар, который я получил по авторскому договору – 3000 долларов, – поделился своим опытом Александр Гриценко, писатель и литературный критик. – Это было издание пьесы «Носитель». Вообще сейчас в наше время серьезную литературу издатели брать не хотят. А если и берут, то платят очень мало. Средний гонорар не превышает тысячи долларов.

За пьесу мне заплатили больше, потому что она получила литературную премию «Дебют». В издательствах ждут авторов, которые пишут фантастику или детективы. Хотя очень сложно убедить редактора прочитать. Рукопись желательно принести самому, в распечатанном виде, а потом звонить, не переставая. Тогда, возможно, через полгода-год ваш текст прочтут. Издательствам нужны новые коммерчески успешные авторы, но самотеку уделяется мало внимания, ибо не до этого».

Для профессии писателя нужен сильный характер и вера в себя - это и Юлия Пелехова подтвердит: «Мы с одним мелким, но противным издательством были навязаны друг другу в результате каких-то договоренностей «на высшем уровне». Они уговорили меня изменить название книги, пообещав, что изначальное будет поставлено подзаголовком. Обманули. Мнения автора, что он хотел бы видеть на обложке, также никто не спрашивал».

Также Юлия рассказала, что издательство не спешило исправить ошибки, которые были выявлены на допечатном этапе, а также выплачивать гонорар. «Республика индиго» вышла через почти полтора года после сдачи рукописи, - вспоминает писательница. - Такой же путь проходили и более известные писатели. Долго заставляли писать «в стол» Маринину. Акунина не издавали пять лет. Веллер описал свои мытарства в книге «Мое дело». Когда мне становилось очень грустно от поведения издательства, я перечитывала Веллера».

Я уже тоже собрался перечитывать Веллера, но автор психологической женской прозы Ника Муратова неожиданно успокоила: «Написать первую книгу легче, чем издать. Думаешь, ты гений и обижаешься, что издатели этого не видят. Со временем становится наоборот. Писать тяжелее - больше требований к себе, а издавать легче, так как уже есть наработанные отношения с издательством. Правда, чтобы втиснуться в готовую серию, мне пришлось исправлять чуть ли не половину текста. Многие авторы не хотят этого делать, продолжают искать своего издателя, где их рукописи примут такими, какие они есть».

Конъюнктурный вопрос

И все же – книги выходят, я же вижу – полки в магазинах гнутся под их тяжестью. И то, что люди эти книги покупают, я тоже вижу. Может, попробовать писать то, что лучше продается? Я ж вообще не очень принципиальный, я ж ради домика на море могу и на потребу массовой аудитории литераторствовать…

«Лучше всего продаются женские детективы, – обрадовал меня Александр Гриценко. - Авторы других коммерческих жанров еще не скоро догонят по тиражам Дарью Донцову. Потому что домохозяйки - самый благодатный читатель». Гриценко отметил также, что именно среди детективов - много некачественных поделок. Этих авторов выпускают небольшими тиражами в известных сериях, поэтому книги расходятся. Некачественного фэнтези тоже очень много. Но в отличие от детективистов, авторы неудачных фэнтезийных книг быстро сходят с арены. Почему-то недостает «вампирских романов», «ужасов» - того, что в Штатах издают миллионными тиражами.

Решиться на фэнтези или на «ужасы» мне категорически не хватало духа, а на женские детективы – пола. Поэтому я присматривал жанры полегче. Вот Евгений Шестаков, автор «Пьяных ежиков» и «Дятла, оборудованного клювом», промышляет юмором. С издателями у Евгения проблем не было: «Заплатили за первую книгу неплохо, с учетом российских реалий. Но нормально зарабатывать только сочинительством писатель-юморист не может. Он должен либо выступать на сцене, либо делать что-то еще».

Да что же это такое – подумал я, подразумевая безвыходность своего положения. Книгу захочешь – не напишешь, напишешь – не издашь, издашь – не продашь. Но ведь пресловутый Минаев - продается! Робски - продается!

«Откуда взялся Минаев, как вы думаете?» – ответил вопросом на вопрос о конъюнктуре критик Андрей Немзер. – «Вмиг взлетел со своими романами на вершины топов продаж. Важнейшим условием стала простая вещь – вложения. Продается лучше всего то, во что вложено больше денег».

«Писатель и его книги сегодня – это товар, – подтвердила Юлия Пелехова. - Издатели сами цинично говорят, что мы продадим кого угодно, сделав соответствующую рекламу. Есть непроверенные сведения о том, что книги Оксаны Робски издателю принесли вместе с полутора миллионами долларов на их раскрутку. Результатом, как видите, стала великая рублевская писательница. Правда, сейчас ее книги издавать уже никто не хочет».

 «В России профессия писателя была модной всегда, - уверен Александр Гриценко. - Писатель в России – это светский духовник, психолог, жрец. Мода на профессию «писатель» возродилась, потому что богатые люди нашей страны решили расширить зону своего влияния… Но они не понимают, что писать нужно учиться с детства, этому надо посвятить целую жизнь, только тогда, возможно, что-то и выйдет стоящее».

Откуда бум?

Массовое писательство телеведущих, участников шоу, актеров и спортсменов объясняется корыстным интересом издательств – известные лица хорошо продаются. Звездам и писать-то не приходится. Как рассказала Люся Алексеева, большинство из них надиктовывают книгу на диктофон, а потом передают редактору на расшифровку записи.

Другое дело – откуда же взялся книжный бум, почему писать стали люди, неизвестные широкому кругу, далекие и от литературы, и от телевидения? «Книжного бума в России нет, – твердо заверил меня Михаил Веллер. – Тиражи неуклонно падают. Стараясь выжить, издатели забивают все щели в рынке всевозможной продукцией». «То, что называется сегодня в России книжным бумом – это пока еще отголосок прежнего «а что, уже можно? И долго еще будет можно?» То есть можно писать о чем угодно и читать об этом же, - утверждает Юлия Пелехова. - Пока еще не прошло детское желание эпатировать, не удовлетворена потребность в рефлексии, что всегда было свойственно русским».

А писатель Мария Биккер уверена, что бум все-таки имеется, и причину его видит крайне неожиданную: «Половина населения России - романтики, и у многих создается иллюзия, что написать «легкую» книгу легко».

«Издают много, а читают все меньше, – удивляется критик Александр Гриценко. – Обывателям в маленьких городах не известны Букеровские лауреаты Маканин, Славникова, Кабаков. Они не знают модных авторов – Минаева, Робски. Например, в Астрахани можно купить Маркеса, Борхеса или Кафку только в одном магазине, да и там книги этих авторов лежат в единственном экземпляре - на всякий случай». По данным исследования ВЦИОМ, только 27 процентов россиян в свободное время читают книги.

Александр добавляет, что в лучшем случае более взрослая часть населения потребляет романы Донцовой и Устиновой. Студенты предпочитают фэнтези. Серьезную литературу не читают вовсе. Стали, по мнению Гриценко, покупать больше книг стали жители крупных городов – Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Казани. Население городов-миллионников мечтает о дорогих машинах, деньгах, гламуре. Для них важно не качество литературы, а возможность прикоснуться через роман к красивой жизни. За счет этой группы потребителей объем издаваемых книг увеличивается – они приобретают романы Робски, Минаева. Но, как правило, это книги-однодневки.

«В том, что 99 процентов сочинений наших современников исчезнет, нет ничего нового, - утверждает Гриценко. - Когда я учился в Литературном институте, то мы с сокурсниками попытались отыскать книги литераторов 20-х годов. Ну, тех самых, описанных у Булгакова, из МАССОЛИТа. Обрыскали все архивы и библиотеки, ничего не нашли. Кое-что из их творчества, совсем мало, обнаружили в газетах: книги, не имеющие художественной ценности, долго не хранятся. То же самое, думаю, ждет и многих современных авторов».

Так что, пожалуй, хорошо, что у меня пока нет своей книги. Это, я считаю, очень правильно.