Дмитрий Глуховский: «Что останется после меня?»
23 февраля 2009
Певец Постапокалипсиса выпускает «Метро 2034» 

Текст Надежда Панченко

Фото Антон Гречко 

Он предполагает, что смог бы выжить в первое время после Конца, несмотря на то, что скаутскими навыками не богат - люди, умеющие рассуждать, всегда могли неплохо устроиться. Дмитрий очень надеется, что мир «пронесет», но все же хочет пойти заниматься боксом. Как только закончит третью книгу. 

Первые рассказы он написал в четыре года, на отцовской печатной машинке. Потом был журфак, работа в горячих точках, первый роман - тиражом в триста тысяч экземпляров, вся Москва в биллбордах с «Метро 2033», а все пассажиры подземки – с этими книгами в руках. Был и второй роман – поиски себя в другом жанре.  

В апреле у Дмитрия выходит продолжение «Метро 2034». Он говорит, что это -  поэма в прозе. 

- «Метро 2034» резко отличается от «Метро 2033». Первая книга была квест-притчей, фантастическим романом-воспитанием, философским боевиком. Она была настолько многолика, что и пионеры, и пенсионеры могли найти что-то для себя. Хотя сейчас, перечитывая ее, я удивляюсь: до чего коряво написана. В ней – весь я пяти- и десятилетней давности.  

Жанр «Метро 2034» - поэма, а-ля средневековые героические произведения, вроде «Тристана и Изольды»; гомеровой «Одиссеи». От языка и бестиария, до композиции и настроения, «Метро 2034» - это именно поэма, хоть и в прозе. Рифмуются в ней не слова, а смысловые блоки, элементы сюжета.   

Второе «Метро» не столь многообразно и эклектично, как первое. Возможно, поэтому часть читателей книгу не воспримет. Но зато «2034» более взрослое и цельное. 

- Сколько времени ушло на написание вашей третьей книги? 

- В общей сложности – около года чистого времени. Первые наметки появились несколько лет назад. Пишу запойно, приступами, дней по пять. В домах отдыха, или просто на выходных в ближайшем кафе – прихожу туда с ноутбуком и большими наушниками. Дома не могу себя заставить работать, отвлекает чертов Интернет!  

Сюжет в «Метро 2034» не такой линейный, как в первой книге, поэтому он не отпускает меня вообще. Я думаю о нем все время – засыпая, просыпаясь, в душе, за рулем, на работе, в радиоэфире...  

- «2033» отзеркаливала ваше собственное становление. В новой книге появляется любовная линия – не потому ли, что в жизни писателя появились серьезные отношения?  

- В новом романе несколько героев, и именно их взаимоотношения движут действием «Метро 2034». Трудно сказать, кто из них главный, но для меня, скорее всего, это героиня, Саша. Раньше тема любви не казалась мне более захватывающей, чем ужасы и философия становления личности. Тогда у меня был период самоопределения, и героя больше всего тревожило именно эта проблема.

Сейчас, как ни странно, меня больше волнует, останется ли что-то после меня, и это – один из главных мотивов романа.  

- Действительно ли новое "Метро" рассчитано на более старшее поколение, написано более "умным" языком, чем " 2033"? 

- Я вырос. Прошло лет десять с тех пор, как я начал писать первую книгу, и года четыре с того дня, как я закончил. Многое изменилось.

Я пишу о том, что мне интересно сейчас и тем языком, что мне кажется красивым сегодня.  

- Это правда, что роман «Метро-2033» сначала не показался издательствам ни интересным, ни красивым?  

- В 2002 году первый вариант книги (он до сих пор доступен на сайте m-e-t-r-o.boom.ru) был готов. Я в тот момент жил в Германии. Разослал его по всем русским издательствам, среди которых были и «Эксмо», и АСТ, и «Армада», и «Захаров», и что-то еще. Где соблаговолили прочесть, получил отказ.

Тогда решил всем назло опубликовать себя сам, как раз на этом ресурсе. В 2004 году число читателей превысило 20 000, они стали требовать продолжения (в первой версии герой погибал случайной смертью, так и не выполнив своей миссии). Я решил дописать роман. В таком виде, учитывая популярность в Сети, на «Метро» стали претендовать сразу несколько издательств.

В 2005 книга вышла в «Эксмо» (14 000 экз.), а в 2007 права выкупило издательство «Популярная Литература», которое вложилось в раскрутку и сделало книгу бестселлером.

Сейчас общий тираж романа – 300 000 экземпляров.  

- По первой вашей книге выходят игра и фильм, можно об этом подробнее? Якобы отдавать экранизацию русским кинематографистам вы не захотели. Или, может, посмотрев "Обитаемый остров", передумали?  

- Игра выйдет через год ровно. Называется «Metro 2033: The Last Refuge», выпускает американский монстр THQ, разрабатывают лучшие из людей, создававших «Сталкер». Тут все официально и никаких секретов. Что касается экранизации, все на стадии переговоров, и я пока не стремлюсь давать никаких деталей, чтобы не сглазить.

Очень хочется, чтобы снимали в Штатах, и чтобы релиз был общемировой.

«Обитаемый остров» мне понравился. Ребята старались. А вся нудящая братия умников, которая упрекает Бондарчука во вторичности и бездарности, пускай попробует хоть что-то сделать сама. Глупо сравнивать Федю с Лукасом.  

- Откуда узнавали подробности о московских подземельях? Журналистские связи? 

- Да, плюс Интернет. А теперь выяснилось, что первую книгу перечитала вся пресс-служба Московского метро и начальник метрополитена Дмитрий Гаев лично. Так что по просьбе мне организуют ознакомительные экскурсии по подземке.

В принципе, я все себе правильно представлял. Кроме того, что костры в туннелях и на станциях гореть не могут. 

- А как вы вообще пришли к этой идее? Слышала о любви к «Фоллауту», это было в процессе увлечения жизнью после Конца, или игра оказалась толчком для увлечения?  

- Сложно сказать, чем именно и когда именно меня заворожила концепция Апокалипсиса. Сложились многие факторы. Толчком, пожалуй, стал именно «Фоллаут», да еще рассказ Желязны «Долина проклятий».

В Апокалипсисе, а точнее, в пост-Апокалипсисе, есть что-то магическое, чарующее. Откат из постиндустриального мира в Средневековье. Сокращение границ известной человеку Вселенной до пределов собственного дома и его окрестностей. Это допущение, что снова могут появиться неизвестные чудовища.

И, самое главное, декорациями для всего этого может стать твоя собственная улица, или Красная Площадь, или Невский... Разве не прекрасно? 

- В этом номере журнала «Смена» рассматривает различные варианты Апокалипсиса. Какой из них вам кажется наиболее вероятным? И как это пережить? 

- С моей точки зрения, наиболее вероятной версией Апокалипсиса остается Третья Мировая. Я не очень верю в человека и в человечество. Убежден, что те деструктивные пружины, которые заложила в нас эволюция, элементы хаоса и эгоизма, жестокости и недальновидности, что подтолкнули нас к двум мировым войнам всего за один век, остаются сжатыми.

Война снова превращается в стандартный политический инструмент, который хорош в каждом случае, где дипломатам сказать больше нечего. И если Вторая Мировая была тщательно спланирована, то Первой никто не хотел.

У меня есть ощущение, что Третья тоже случится спонтанно. Сейчас никто не верит, что эколномические выгоды от захвата территорий могут быть выше, чем от торговли и мирного строительства. Арсеналы стратегических вооружений сдержат тех, кто решит перераспределить заканчивающиеся ресурсы. А вот случайный конфликт, в котором ставки растут слишком быстро, чтобы успеть удержать ситуацию под контролем, вероятен.  

Что касается предотвращения Апокалипсиса, любые рассуждения на тему «Мировая политика должна быть основана на равенстве, многополярности и справедливости», отдают юношеским идеализмом или реваншизмом. Во все времена политика строилась на реальных интересах. Так что остается только надеяться, что пронесет. Или что случится не на нашем с вами веку.    

- Моя мама была завучем школы, куда меня отдали в первый класс. Я отлично помню, как нам задавали делать повязки из ваты и марли; как давали сигнал тревоги, и вся школа неслась в бомбоубежище. Мама извлекала меня из стада первоклашек, брала за руку, и мы шли пить чай и читать книги в ее лабораторию, предварительно опустив тяжелые портьеры…  

- У меня ничего такого не было. Но помню общее настроение: программа «Время» с гонками вооружений, рейгановской СОИ – Стратегической Оборонной Инициативой, потом фантастические книги о ядерном Апокалипсисе, которые уже не казались такими фантастическими, фильмы, игры.

Думаю, этим настроением настолько был пронизан тонкий эфир – а не только эфир телевизионный – что не поддаться ему было невозможно. Каждый человек – продукт своего времени. Я - в том числе. И когда решал, о чем писать первую книгу, альтернативы особой не было.  

- Есть версия, что испытания ядерного оружия вызвали увеличение раковых заболеваний. Угасание больных раком, когда человек понимает, что его ждет в конце, но не сдается и пытается успеть как можно больше, пытается изменить сценарий - это похоже на позицию человечества в целом.

Мы не могли не придумать Апокалипсис - вам не кажется, что он двигает мир? Как развитие философии, так и науки, и - особенно - культуры?  

- Мой второй роман, «Сумерки», весь построен ровно на этой аллегории: жизнь каждого человека по ценности и значению равна целой Вселенной. Смерть каждого из нас – маленький Апокалипсис. И даже раковое заболевание как символ обреченности мира есть. Человек живет с сознанием собственной конечности, хотя большую часть жизни он пытается отрицать ее или просто об этом не думать. Отсюда и неизбывность ощущения того, что весь мир, вся совокупность людей и их достижений тоже конечна.  

И мы стараемся успеть. Жили бы мы вечно - не стоял бы перед нами вопрос продолжения рода. Не стоял бы вопрос бессмертия и переселения душ, вопрос рая и преисподней. Не стоял бы и вопрос созидания. Все это вопросы, которые нам заданы Смертью. И мы, собственно, весь свой срок – двадцать или тридцать тысяч дней – посвящаем тому, чтобы дать хоть какой-то ответ на него.  

Будь человек вечен, он не развивался бы. Зачем? 

- На какие собственные навыки вы бы уповали, случись завтра "война и поход"? Обладаете ли пакетом знаний-умений, который помог бы выжить?    

- Нет, случись Апокалипсис, мне бы не повезло. Пришлось бы или мыкаться с уличными артистами, или помыкать людьми: те, кто не умеет стрелять и резать, должен командовать теми, у кого к этому склонность. Вообще, во все времена люди, способные рассуждать, могли неплохо устроиться. Так что, если бы получилось выжить в первое время, дальше уже как-нибудь выкрутился.  

А вообще, сейчас допишу «Метро 2034», и пойду боксом займусь. Спасибо, что напомнили. 

- Расскажите о дальнейших писательских планах? В них тоже, как я понимаю, романы?

 

- Сейчас ничего не знаю. Так устал, что не хочется больше ничего планировать. Дай бог достойно завершить нынешнюю эпопею – после нее я точно заслужу полгода каникул. Раньше хотел написать Интернет-детектив, космооперу, любовную драму, трагикомедию о прощании с молодостью и мистери-сценарий для телесериала.

Что останется, что сгинет – не знаю. Мне не хочется ограничивать себя одним жанром и только книгами.

У меня жизнь идет по синусоиде – в определенные моменты я становлюсь затворником и получаю удовольствие только от домашнего уюта, от работы над текстами, от изобретения миров.

Потом это состояние сменяется другим: в нем я живу общением, приключениями, впечатлениями. И снова закукливаюсь. Каждый период длится год-два.  
 

- Что заставляет вас расти над собой? Или, может, дальше уж некуда? 

- Конечно, есть куда. К Нобелевке и Оскарам. (Смеется). Я не считаю, что многого достиг, я просто сделал это сравнительно рано. Толкает меня ощущение потерянного времени: каждый день, который прожит без достижений или впечатлений, прожит зря, и он списывается с баланса тех самых двадцати или тридцати тысяч, которые были отведены мне изначально. А вдруг их окажется и вовсе пятнадцать – страшно же не успеть, не добиться, не высказаться, не посмотреть и не почувствовать! 

- Еще чего-то боитесь? 

- Старости и смертельных болезней. С остальным готов смириться.

Мне все время встречается число 666. Мне от этого ни жарко, ни холодно, но число меня преследует: на цениках в магазинах, на автомобильных номерах, на мониторе компьютера. В Хельсинки поехал осматривать островную крепость, а там – чугунные пушки, отлитые в 19 веке в Петербурге. У первой же был порядковый номер 666. Будем надеяться, что лично мне это число приносит удачу.  

- Основной жизненный принцип – есть он у вас? 

- Главный жизненный принцип у меня простой, я сформулировал его сам и очень им горжусь. Звучит немного странно и гипер-очевидно: «Чтобы что-то сделать, надо это делать». Но вдумайтесь в эти слова!  

Справка «Смены»: Дмитрий Глуховский родился в 1979 г. Автор трех романов. В настоящее время работает ведущим дневного прайм-таймового эфира радио «Маяк».  

Число посетителей сайта www.m2034.ru - более 250 000 человек за 3 месяца.

Стартовый тираж «Метро 2034» – 100 000 экземпляров