Вырыпаев о «Кислороде»
15 октября 2009
Небольшое интервью с режиссером 

Текст Ольга Займенцева 

- Вы перестали играть  «Кислород» в театре, потому что спектакль  перестал должным  образом резонировать  со временем?

- Потому  что я перестал сопереживать  тому, что происходит, я стал старее. И вообще все нужно заканчивать вовремя, пока не развалилось.

- Каким способом  текст «Кислорода»  перенастроен в  кино, чтобы он  опять «выстрелил»?  И стояла ли  вообще такая задача?

- Мы  сняли и смонтировали текст.  И это работает, мы уже проверили. В кого попадет, в кого нет, это уже от человека зависит. Но главный принцип - чтобы все работало одновременно: и текст, и картинка, и музыка, а в итоге появляется нечто еще, и появляется это не на экране, а в душе у зрителя. Во всяком случае, я надеюсь на это. 
 

- Почему в июле  вышел фильм «Кислород», а не «Июль»?

- Я бы  снял фильм по пьесе «Июль», но кто же мне даст на  это денег? А «Кислород» мы  сделали с прекрасными людьми  из компании «Красная стрела».  И вот он вышел в июле. По-моему  отлично. Лето. Пошли в кино, посмотрим «Кислород». Отлично.

- Как Вы вообще  относитесь к кино? И какое кино  Вы любите?

- Я в  кино человек необразованый. Фильмов  смотрю мало. Если честно, то почти  вообще не смотрю. Я не боюсь повториться или быть на кого-то похожим, поэтому я не наблюдаю за развитием новых форм в кино. Но смотрю жанровые фильмы, такие как «Бэтмен» и «Пираты Карибского моря». А вот последний фильм, который я посмотрел и мне он очень понравился это фильм Кауфмана «Нью-Йорк – Нью-Йорк». Вот фильм для меня.

- Для Вас не было неожиданностью то, что Вы, театральный режиссер, стали снимать кино?

- Да  как-то так вот занесло. Хотелось снять только «Эйфорию», и все. А потом потребовались деньги и пришлось снимать «Кислород». В кино ведь платят такие бешеные деньги, в театре мы столько не получаем. Захотелось доделать то, что не получилось в «Эйфории». Возник профессиональный интерес. Ну и, потом, судьба, как говорится.

- Театральные режиссеры,  снимающие кино, делают особенные фильмы. Это объясняется тем, что в кино привносится некая театральность?

- Самое  ценное, что я пытаюсь принести  в кино из театра - это зритель.  Я привык чувствовать зрителя,  как он смотрит. Когда ставишь  спектакль, то ставишь его сидя  в зрительном зале. И вот по такому же принципу я пытаюсь сделать и фильм. Правда, я ориентируюсь на свою театральную публику, а это немного народу. Для продюсеров это проблема с прокатом. Короче говоря, на мне не заработаешь.

- Есть ли что-то  такое, о чем  Вы готовы кричать, так сильно Вас это волнует?

- Есть  вещи, которые меня сильно волнуют,  но я не буду говорить о  них в фильме. Фильм – это  не исповедь. Личную жизнь впрямую  в искусство я не впутываю. Конечно, она как-то сказывается,  но ровно в той мере, в какой  от настроения повара зависит качество приготовленного блюда. 

- Какие преимущества  есть у семьи,  в которой муж  режиссер, а жена - актриса?

- Никаких.

- Есть ли такое  место на земле,  где бы Вы чувствовали  себя «в своей  тарелке»?

- Да. Не  могу сказать, где оно. Но  в этом месте я бываю минимум два раза в день. И там я чувствую себя дома.

- Признаете ли Вы  авторитеты? Если  да, кто для Вас  является авторитетом?

- Да. Для  меня нет ничего выше, чем авторитет  моего учителя. А потом уже  и всех мудрых людей.

- Что бы Вы сказали себе, если бы имели возможность встретить самого себя 20-тилетнего?

- Нужно  учиться терпеть. Не нужно торопиться. Нужно быть внимательным.