Сергей Соловьев: борец с Диснейлендом
14 декабря 2009

Заметки на полях накануне выхода «Анны Карениной»

«Зациклился на Анне Карениной? Возможно», - спокойно признает Соловьев.

«Фильма» всей его жизни была задумана лет сорок назад во время учебы во ВГИКе, снималась на протяжении пятнадцати лет, потом два года ждала проката.

Зато в 2009 году случился «урожай» - сначала Соловьев представил продолжение фильма АССА, в котором героиня, попавшая после убийства Крымова в тюрьму, играет Анну Каренину.

Теперь выходит телефильм и киноверсия «Анны Карениной» - премьера в Питере, 31 мая.

 

- У вас закончена картина вашей жизни. Можно узнать подробности?

- Я писал сценарий. Вернее, сценарии. Это не экранизация. Там много разных «Анн Карениных». Одна – экранная, перевод романа Льва Толстого на визуальный поэтический язык. Есть другая Анна Каренина - нормальная многосерийная экранизация прозы Льва Толстого. Есть «Анна Каренина» на английском языке. Она короче, чем русская, и замечательно продублирована в Голливуде. Это экранизация того из романа «Анна Каренина», что может быть понятно людям на Западе.

- На понимание нашего зрителя вы рассчитываете?

- Мне хотелось бы, чтобы это было ему понятно. Никакой специальной адаптации под дебилов я не делал, а на понимание НЕдебилов я все же надеюсь.

- Рассчитываете на нормальный прокат?

- Что такое «нормальный прокат» сегодня? Это шесть баннеров и два уик-энда на показ. В означенное время в кинотеатр приходит дрессированный зритель, чтобы посмотреть спецэффекты и съесть попкорн. На третий уикенд все, кто прокатывал картину, разбегаются в разные стороны, выкинув копии. Для моей картины такого не может быть. Поэтому прокат возможен только ненормальный - в который вкладываешь душу, разум, умение. Но позиция прокатчиков другая: «Какие художественные усилия? Мы деньги считаем»…

- Я слышала ваше выступление в поддержку российского кино. Оно напоминает пиар-акцию премьера в поддержку ВАЗа… И результаты похожи: все идут смотреть американское кино и покупать импортные машины.

- Это разные вещи. ВАЗ - продукт материальный. Он должен шустро бегать по дорогам, не ломаться и есть мало топлива. От кино такого не требуется: оно не должно быть комфортным. Все устали от нечеловеческого комфорта, прикрывающего наше полное равнодушие друг к другу. Кино – попытка разрушить это равнодушие. А картинки спецэффектов, которые можно наблюдать, жуя попкорн - это не кино. Это Диснейленд. Не надо подменять одно другим.

Далеко не каждый может наесться одним попкорном. И далеко не каждый вообще способен жрать этот поганый попкорн.

- Как обеспечить нормальный прокат авторскому кино, которое не может получить господдержки, поскольку не относятся к категории патриотического?

- Государству стоит расширить понятие патриотизма. Кинематографический патриотизм должен заключаться в том, чтобы помочь выйти на экраны хорошему кино для живых людей. Особенно детей. Нужно, чтобы сверху сказали: «Ребята, наши дети воспитываются на американских мультиках, японских ужасах и прочей интернациональной белиберде. Дети не понимают, в какой стране они родились, что для страны они и что страна для них. Так больше не можно».

Я в детстве смотрел картины «Тимур и его команда», «Голубая чашка», «Васек Трубачев и его товарищи» и понимал, где я живу. В детстве подсознание очень сильно развито. И оно должно воспитываться как русское.

- Что делать с подсознанием многих наших продюсеров?

- Продюсерский институт должен быть воспитан самой жизнью. Сейчас этот институт полностью настроен на сшибание легких денег. Это, по сути, даже не институт, а цпш.

- «Централ Партнер Шип», вы имеете ввиду?

- Я имею ввиду церковно-приходскую школу. Убогое низкое самообразование, вот что я имею в виду.

- Не могу не задать вам об отношении к ситуации в Союзе кинематографистов…

- Вы знаете, я очень давно, уже, наверное, лет десять, как-то не интересуюсь деятельностью разных иных  союзов, кроме как своих. Потому что их я очень полюбил, и с возрастом эта любовь все крепнет.

- Вы о дружбе?

- А это и есть настоящий и единственно возможный долгоиграющий союз. 


Текст Веста Боровикова