Без Скрябина и Ямады
16 февраля 2010

Почему в России нельзя слушать ту классическую музыку, которую хочется

Перед тем, как собраться с мыслями и написать эту статью, я провела небольшой эксперимент: зашла на сайт Московской филармонии и строке «поиска концертов» набрала два имени - Бах и Скрябин. С именем первого вылетели тринадцать перезагруженных страниц, второй же уместился на неполных двух.

 

Примерно та же пропорция сохранилась в поисковике Санкт-Петербургской Академической филармонии, а некоторые провинциальные филармонии и вовсе исключили Скрябина из репертуара на ближайшее время.

Скрябин - не единственный «опальный» композитор: немногим россиянам приходилось слышать имя первого японского композитора мирового уровня Ямада, да и фортепианного Чайковского в наших концертных залах не жалуют.

В современной России полузабытые симфонии маститых классиков и произведения малоизвестных авторов играют избранные. Играют, потому что могут себе позволить. Только имена Валерия Гергиева, Владимира Спивакова или Юрия Башмета на афише гарантирует заполняемость зала. Молодым же исполнителям приходится более избирательно подходить к своему репертуару.

«От того, сколько будет продано билетов, зависит материальное положение исполнителей, – поясняет наш собеседник, Глеб - Если это какой-то большой коллектив, то, конечно, сбор от концерта имеет значение. Поэтому при составлении программ учитывается, на что публика пойдет. А она, в основном, знает некоторых исполнителей и наиболее популярные симфонии западноевропейской и русской классики. Или же она пойдет на известного дирижера - слушать его трактовку».

Поскольку дирижеры мирового уровня заезжают в Россию не так часто, любителям классических редкостей приходится выкручиваться самим. Реалисты предлагают налаживать координацию между концертными площадками, оптимисты - образовывать население.

Произведений, гарантирующих коммерческий успех, немного. Реалисты об этом знают. Знают они и то, что каждый оркестр стремится включить их в свою программу. Предлагают договариваться. «Часто бывают такие совпадения, что в один месяц одна и та же симфония играется в разных исполнениях. Нет координации. Нет договоренностей, что если один коллектив застолбил произведение, то другие не могут его исполнить. Поэтому и играются произведения несколько раз в сезоне, а вовсе не потому что они так любимы публикой», - говорит Глеб.

Ситуацию значительно осложняет отсутствие в России концертных площадей. Россияне, безусловно, могут перенимать зарубежный опыт. Японские белые воротнички, например, проходят музыкальный ликбез прямо в офисных лифтах, а Берлинская консерватория за скромное вознаграждение устраивает трансляцию своих концертов в Интернете. Только есть ли смысл: проникнувшемуся классикой россиянину продолжить музыкальное самообразование просто негде.

 «В Западной Европе и Америке в городах с населением пятьдесят тысяч или сорок, как правило, уже есть большой концертный зал, - рассказывает Глеб. – В России больших концертных залов с хорошей акустикой можно пересчитать по пальцам одной руки: Большой зал Санкт-Петербуржской Академической филармонии и Большой зал консерватории».

Нехватка площадей отражается и на репертуаре. Некоторые оратории исполняют только на больших сценах, где могут разместиться и оркестр, и хор. Нет помещений – нет ораторий.

В провинции о больших залах и не мечтают, там камерные в дефиците: оркестрам - гастролерам вряд ли удастся найти подходящую концертную площадку в городах, где живет меньше 250 тысяч жителей. Впросак попадают и города-миллионики. Организаторы джазового фестиваля «Сибирские игрища» столкнулись в Новосибирске с довольно будничной для исполнителей классической музыки проблемой: в городе не оказалось ни подходящего зала, ни функционирующего рояля. Проблему решили по-обыкновению: просеяли репертуар.

Пока российские чиновники игнорируют проблему концертных залов, тонкие ценители музыки скупают диски прославленных оркестров и ждут концертов с классическими редкостями.

Ждать, как известно, можно долго.


Текст Елена Федотова